Москва слезам не верит - Валентин Черных

Зажег плиту, слегка прокалил сковородку, растопил на ней масло, бросил антрекоты.

На кухню заглянула Александра.

– Ты есть будешь? – спросил ее Гога.

– А если буду?

– Тогда порежь лук.

Александра несколько секунд поколебалась, но стала резать.

Гога почти профессионально, одним движением снял с селедки кожицу, поставил варить яйца, открыл банку печеночного паштета. В паштет пошел лук, подсолнечное масло, яйца уже охладились под струей воды.

– Что пить будем? – спросил Гога у Александры.

Александра открыла буфет. Там стояла початая бутылка вермута. Гога налил вермут в бокалы, разбавил его апельсиновым соком, бросил кубики льда. Александра попробовала.

– Даже интересно, – заметила она.

– Вполне, – согласился Гога.

Когда Катерина вошла на кухню, стол был уже накрыт. Гога ловко переложил антрекоты на тарелки.

– Прошу. – Гога пододвинул стул Катерине и сам сел только после того, как сели женщины.

– Тебя как мать зовет? – обратился он к Александре.

– Марусей.

– Ну и я тебя так буду звать, – решил Гога.

– А я вас Васек, – отозвалась Александра.

– Давай, – согласился Гога. – Как меня только не звали: Жора, Георгий, Гоша, Юрий, Гога.

– Гога – это очень интересно, – подтвердила Александра. – Вы с мамой вместе работаете?

– Нет, но жить будем вместе.

– Вы собираетесь на ней жениться?

– Да.

– И она согласна?

– Разумеется.

– А жить где будете?

– Здесь. Конечно, станет чуть-чуть теснее, но это же ненадолго. Ты выйдешь замуж. А у родителей твоего мужа вполне может оказаться большая квартира, и они выделят вам комнату.

– А если он будет из Пскова? – спросила Александра.

– За псковских лучше не выходить замуж.

– А если это будет любовь?

– Ну, если любовь, то тогда… – Гога развел руками. – Перед любовью нет никаких преград. Решим эту проблему. У меня комната в коммунальной квартире. Или вы с мужем останетесь здесь, а мать переедет ко мне, или мы останемся здесь, а вы переедете в мою комнату.

– И когда вы все это решили? – засмеялась Александра.

– Только что.

– А вы давно знакомы с мамой?

– Двое суток.

И тут Александра захлопала в ладоши.

– Ты что? – удивился Гога.

– А мама утверждает, что любовь любовью, но надо хорошенько узнать человека. А чтобы принять правильное решение, нужно время.

– Мама права, – подтвердил Гога. – Когда сомневаешься: любовь это или не любовь, то нужно время.

– А вы, значит, не сомневаетесь?

– Я лично нет. А у тебя еще будет время. Шесть дней хватит?

– А почему шесть? – включилась в разговор Катерина.

– В следующее воскресенье я вас приглашаю на пикник. Вы согласны?

– Как, Александра? – обратилась к дочери Катерина.

– А что за компания будет? – поинтересовалась Александра.

– Научно-техническая. В основном кандидаты наук, молодые, – посчитал необходимым добавить Гога.

– Ну, если молодые, то я согласна, – сказала Александра.

– Я тоже, – добавила Катерина.

– Ты устала, отдыхай. – Гога надел кожаную куртку и пошел к выходу. Катерина вышла с ним на лестничную площадку и вызвала лифт.

– Дочь у тебя симпатичная, лучше нет, – подвел итог вечера Гога.

– А что, заметно, что в доме нет мужчины? – улыбнулась Катерина.

– Конечно, когда в доме мужчина, всегда есть такой псиный запах.

– Правда? – удивилась Катерина.

– Конечно правда, – подтвердил Гога. – У меня есть одна особенность: я всегда говорю правду. Ты в этом убедишься. Раньше было такое дело – привирал по мелочи, потом пришел к выводу – невыгодно, голову забивает, все время нужно помнить, что сказал этому, что не сказал.

– А этой? – вставила Катерина.

– С женщинами особенно, – согласился Гога. – Они приметливые и все запоминают. Пока! Я тебе позвоню. Может, в кино сходим.

– Ты же телефона не записал!

– Я запомнил. Номер на табличке аппарата записан, – и Гога назвал номер.

Катерина вернулась на кухню, и они с Александрой начали мыть посуду.

– Откуда он? – спросила Александра.

– Из электрички.

– Ты уже в транспорте стала знакомиться? – удивилась Александра.

– Так вот получилось…

– А кто он по профессии?

– Слесарь.

– Ну, слесарей у нас еще не было. А за кого он тебя принимает? Может, за приемщицу с фабрики-прачечной?

– Я думаю, он меня принимает за женщину.

– Слушай, мама, это забавно. Пусть он так и думает. Вот смеху-то будет, когда узнает правду! Ничего, пусть походит, он не зануда. Ты же его не обманывала, он сам ничего не спрашивал. Он тебе нравится?

– Не зануда, как ты говоришь, – неопределенно ответила Катерина.

– Значит, нравится, – решила Александра. – Тогда точно не говори. Отпугнешь. Чуть позже скажешь.

– Не знаю, – замялась Катерина.

– Я часто думала, почему ты не выходишь замуж? Ты ж симпатичная, даже красивая.

– И почему?

– Очень ты определенная и уверенная. И еще ты мужиков обрываешь, когда они какие-нибудь глупости говорят.

– А что, надо выслушивать глупости?

– Ну, как выясняется, мужики не такие уж и умные, во всяком случае большинство.

– А ты откуда про мужиков-то знаешь? – удивилась Катерина.

– Так я же всю жизнь среди мужиков, начиная с детского сада, школы, теперь в институте. Иногда такие глупости говорят, но я мимо ушей пропускаю.

– А как ты думаешь, Гога глупый?

– Он уверенный. Знаешь, кого он мне напоминает?

– Кого?

– Нашего учителя труда в школе. Наш Михалыч может все – и по дереву, и по металлу, и по аппаратуре. Наши ребята пытались его подкалывать. А он им прямо: возьми и сам сделай.

– Ну и что?

– А ничего. Не могут. Ни руками. Ни головой. Ты не отпугивай этого Гогу. Сколько у нас по дому дел накопилось!

– Ты очень меркантильная, – заметила Катерина.

– Мне до тебя далеко.

– В каком смысле? – насторожилась Катерина.