Милые кости - Элис Сиболд

Бакли послушно выполнил его указание, а потом устремил взгляд к Линдси, которая устроилась на диване.

— Это круто, Бак, — одобрила моя сестра.

— Как гремучая змея!

Хэлу понравилось такое сравнение.

— Точняк, — подтвердил он, а сам уже прикидывал, не сколотить ли на досуге собственный джаз-банд.

Мама спустилась вниз. Войдя в комнату, она встретила взгляд отца. Жестом показала, что она в полном порядке, просто надо привыкнуть к этому воздуху, как в горах.

— Эй, публика! — прокричала из кухни бабушка Линн. — По местам! Сейчас перед вами выступит Сэмюел.

Все засмеялись, но тут же опять замкнулись в себе, хотя желали совсем другого, — и на пороге возникла бабушка Линн в сопровождений Сэмюела. В руках у нее был поднос с бокалами для шампанского. Сэмюел мельком взглянул на Линдси.

— Линн мне поможет, — сказал он, — попросим ее наполнить бокалы.

— В этом деле ей нет равных, — вставила моя мама.

— Абигайль? — окликнула ее бабушка Линн.

— Да?

— Я тоже рада тебя видеть.

— Продолжай, Сэмюел, — сказал папа.

— Хочу сказать, мне очень приятно быть с вами вместе.

Но Хэл знал своего брата.

— Ох, темнишь, артист. А ну-ка, Бак, сбацай ему что-нибудь для храбрости.

На этот раз Хэл не стал его поучать, и Бакли, как умел, пару раз махнул щеточкой по струне.

— Хочу сказать, мне очень приятно, что миссис Сэлмон вернулась домой, и мистер Сэлмон тоже вернулся домой, а я имею честь жениться на их прекрасной дочери.

— Лучше не скажешь! — воскликнул папа.

Моя мама взяла поднос из рук бабушки Линн, и они сообща наполнили бокалы.

Глядя, как мои родные смакуют шампанское, я размышляла о том, что их жизнь ведет отсчет от моей смерти: до и после, но когда Сэмюел, собравшись с духом, на виду у всех поцеловал Линдси, мне стало ясно, что их судьба круто взмывает вверх и теперь пойдет иными дорогами.

На месте пустоты, возникшей с моей гибелью, постепенно вырастали и соединялись милые косточки: одни хрупкие, другие — оплаченные немалыми жертвами, но большей частью дорогие сердцу. И я увидела вещи в ином свете: мне открылся мир, где нет меня. Обстоятельства, причиной которых стала моя смерть, — те самые косточки — обещали когда-нибудь обрасти плотью, стать единым телом. Ценой этому волшебному телу была моя жизнь.

Мой отец смотрел на стоявшую перед ним дочь. Вторая дочь, девочка-тень, исчезла.

Бакли заставил Хэла дать слово, что после обеда они начнут осваивать барабанную дробь, и все семеро потянулись через кухню в столовую, где Сэмюел и бабушка Линн уже расставили лучшие тарелки, чтобы подать бабушкины «фирменные деликатесы», наспех приготовленные из замороженных полуфабрикатов: спагетти и творожный торт.

— Кто-то под дверью ошивается, — сообщил Хэл, заметив в окне мужскую фигуру. — Зуб даю, это Рэй Сингх!

— Надо его пригласить, — сказала моя мама.

— Если успеем.

Мои папа с бабушкой остались сидеть за столом, а все остальные высыпали в прихожую.

— Рэй! — Хэл распахнул дверь и чудом не угодил ногой в пирог. — Погоди!

Рэй обернулся. В машине, не заглушая двигатель, сидела его мать.

— Извини, что помешали. — Рэй обращался к Хэлу, а у того за спиной переминались Линдси, Сэмюел, Бакли и какая-то женщина, в которой Рэй не сразу признал миссис Сэлмон.

— Это Руана? — спросила моя мама. — Пусть непременно зайдет!

— Прошу вас, не стоит. — Рэй подошел ближе; в голове у него мелькнуло: видит ли это Сюзи?

Отделившись от остальных, Линдси и Сэмюел шагнули ему навстречу.

А моя мама уже стояла у машины и, склонясь к окну, беседовала с Руаной.

Рэй увидел, что его мать выходит из машины, не сумев отказаться от приглашения.

— Мы только съедим по кусочку пирога — и все, — на ходу говорила она моей маме.

— Доктор Сингх, видимо, на работе? — спросила моя мама.

— Как всегда, — ответила Руана, следя глазами за сыном, который поднялся на крыльцо вместе с Линдси и Сэмюелом. — Приходите как-нибудь ко мне: покурим забористые сигаретки.

— Ловлю на слове, — сказала мама.

— Рэй, добро пожаловать, садись к столу, — заговорил мой отец, увидев его на пороге.

Он питал особое чувство к этому пареньку, который был когда-то влюблен в его дочь. Между тем Бакли, пока его не опередили, поспешил плюхнуться в кресло рядом с моим отцом.

Линдси и Сэмюел взяли себе стулья из гостиной и пристроились у комода. Руану посадили между бабушкой Линн и моей мамой, а Хэл гордо восседал во главе стола.

А ведь они даже не узнают, когда я их покину, сообразила я; мало того, им невдомек, сколь зримым бывает мое присутствие. Бакли нередко со мной заговаривал, и я ему отвечала. Хотя, возможно, сама этого не чувствовала. Мое явление могло принимать любые формы, какие только им грезились.

И тут передо мной вновь возникла она: в полном одиночестве она брела через кукурузное поле, притом что все остальные, кто был мне дорог, собрались вместе у нас в столовой. Она всегда будет меня чувствовать и помнить. В этом я не сомневалась, но уже ничего не могла поделать. В юные годы Рут была одержимой; в зрелые годы стала одержимой навек. Одно дело — случайность, другое — сознательный выбор. Историю моей жизни и смерти она сделала своей историей — любой бы так сказал, решись она об этом поведать.

Руана и Рэй уже собирались уходить, когда Сэмюел упомянул особняк в неоготическом стиле, который они с Линдси обнаружили в зарослях у тридцатого шоссе.

Потом он стал расписывать его в подробностях, обращаясь к Абигайль, и даже признался, что именно в этом доме, где он сделал предложение Линдси, они намерены поселиться. Вдруг Рэй спросил:

— Не тот ли это особняк, где в дальней комнате прожжен потолок, а над входом обалденные окна?

— Тот самый, — подтвердил Сэмюел; тут мой отец встревожился. — Ничего страшного, мистер Сэлмон, его можно привести в порядок. Ручаюсь.

— Этот дом купил отец Рут, — сообщил Рэй.

Все на миг умолкли, а Рэй продолжал:

— Он взял кредит на покупку старых домов, которые не попадают под снос. Собирается их восстанавливать, — сказал Рэй.

— Ну и дела, — вырвалось у Сэмюела.

И я растворилась.