Эти двери не для всех - Павел Сутин

– А в туалет?

– В туалет… Да, в туалет можно, – вздохнул "пап".

– А меня не выдергивает! – хвастливо повторила девочка.

– Надевай куртку и иди на гору, – пробасил второй.

Девочка поставила на стол кружку и выбежала из столовой.

– Ее действительно не выдергивает, – сказал "пап".

Бергу стало неловко от того, что он их разглядывает. Он негромко сказал "добрый день" и сел перед телевизором, спиной к мужчинам.

– Добрый день, – ответили двое, допили чай и вышли из столовой.

И мужчины, и девчонка – Бергу это сразу бросилось в глаза – были еще чернее того крепыша в коридоре. И еще они были похожи друг на друга. Ну просто как близнецы.

По коридору шумно прошел Гаривас, задевая сумками за стены.

– Саня! – вскоре крикнул он. – Ты где?

– Я здесь, – громко ответил Берг и вернулся в комнату номер девятнадцать.

– Чай пить будешь? – спросил Гаривас.

Он сидел на кровати и втискивал ногу в ботинок.

– Нет, – ответил Берг. Он достал из сумки очки, перчатки и сел напротив Гариваса. – Там чай пили… Два мужика и девочка. Слушай, чего они все тут такие загорелые?

– Загорели, – сказал Гаривас. – Это Игорь с Олегом. А девочка – Игоря дочка.

Костю Бурого помнишь? Архитектор, Тёмы Белова дружок. Бурый с Олегом в Ираке работали. Олег и Игорь – близнецы. Заметил? Они инженеры. Строители.

Он защелкнул клипсу и встал.

Берг тоже надел ботинки. Они прогрохотали по коридору, взяли в тамбуре лыжи с палками и пошли к горе. Им навстречу прошли пять человек с лыжами на плечах, они улыбчиво здоровались с Гаривасом и приветливо кивали Бергу. Берг всмотрелся в лица – трое были совершенно коричневые, а двое сгорели, носы пылали, губы растрескались.

"Что же, Олег с Игорем как загорели тогда в Ираке, так до сих пор?.." – озадаченно подумал Берг.

– Коман са ва, Гаривас! – крикнули от подъемника.

– Са ва бьян, – ответил Гаривас.

– Кто это с тобой? – бесцеремонно-дружелюбно крикнули еще раз.

– Саша Берг!

– Коман са ва, Саша!

– Здрасьте, – ответил Берг и тихо спросил: – А это кто?

– Наш народ, интели, – легко сказал Гаривас.

Они вышли к склону.

– Смотри, – Гаривас показал рукой. – Вон та гора называется Север. Эта, соответственно, Юг.

За горой, на вершине которой сейчас стояли Берг с Гаривасом, стелилась равнина, метров триста. Из снегов жидко торчал камыш с пушистыми метелками.

"Болото", – подумал Берг.

За равнинкой круто поднималась вверх другая гора, поросшая высокими соснами. У подножия стояли будки подъемников, а возле них – несколько фигурок. Одна из фигурок поползла по склону вверх под невидимым отсюда тросом.

Горка, на которой они стояли, была раскатана. Посередине горки росла кряжистая разлапистая сосна. Внизу, широко расставив руки и ноги, сползал на лыжах ребенок, совсем маленький, лет четырех. Он походил на Нила Армстронга на Луне, сходство умножал оранжевый пластиковый шлем. У подножья стояла девушка в вязаной шапочке и красном комбезе.

– Поворачивай, Костик!.. И еще раз поворачивай! – донеслось снизу.

– Чего я не люблю, так это детей на горе, – с душой сказал Гаривас.

Берг усмехнулся – детей Гаривас терпеть не мог, это было общеизвестно.

– Ты с возрастом помягчаешь, – пообещал Берг.

– Мамаша! – зычно крикнул Гаривас. – Уберите дитя с горы! Во избежание!

Девушка подняла ладонь козырьком к глазам, посмотрела вверх и четко ответила:

– А пошел бы ты, Гаривас!

– Бардак на палубе, – беззлобно сказал Гаривас. – Никакого уважения к ветеранам.

– Вовка, мы будем кататься? – спросил Берг.

– Погоди. Продолжаю. Итак – Север. Все сюрпризы ждут тебя там. Сейчас должен приехать Немчинов. Он нас отвезет.

И действительно, послышался нарастающий мотоциклетный звук. Подкатил "Буран" с Володей за рулем.

– Чего вы стоите? – недовольно спросил Немчинов.

Он подгазовывал и, привставая, смотрел на дальний подъемник.

– Отвезешь? – спросил Гаривас.

– Бугели возьмите. – Володя протянул им скрученные бугели.

Берг сунул бугель за пазуху.

– Значит так, ребята, – сказал Немчинов. – На все про все вам три часа. Гаривас, ты слышишь меня? Если выдернет – сворачивайтесь.

– Ты чего? – изумился Гаривас. – Саню с непривычки выдернет – концерт окончен?

– Ну, значит, окончен! – зло сказал Немчинов. – Ты почему так себя ведешь, Гаривас? А может, тебе показать, где дверь, а, Гаривас? Чтобы ты потом в Крыле шкрябал?

– Как я себя веду? – огрызнулся Гаривас.

– Короче, всё! – Немчинов был рассержен не на шутку. – Спускайтесь.

Он газанул и поехал вниз.

– Что происходит? – Бергу все это не нравилось.

Гаривас наобещал ему чего-то необычного, а сам втянул Берга в свои непонятные дрязги.

– Да, ладно, – отмахнулся Гаривас.

Они толкнулись палками и поехали. Берг прислушался к своим ощущениям – "Доломиты" держали ноги сильно и удобно. Внизу он остановился, нагнулся и утянул клипсы еще на одно деление.

Немчинов ждал их у опоры. "Буран" стрекотал и обдавал выхлопом.

– Цепляйтесь, – сказал Немчинов. – Гаривас, договорились?

– Да, саиб. Слушаюсь, саиб, – буркнул Гаривас.

– Вот тебя выдернуло в прошлый раз, – уже спокойно сказал Немчинов. – Ты опять полез. Потом еще раз. И снова ты полез. Потом неделю никто не катался.

– Ну да? – ошеломленно сказал Гаривас. – Неделю?

– Вот тебе и "ну да". Не открывалось неделю.

Гаривас выглядел виновато и сконфуженно. Берг его давно таким не видел.

– Я не знал, – убито сказал Гаривас.

– Вечером извинись перед всеми.

– Извинюсь, – послушно сказал Гаривас.

Они привязали фалы к скобе за сиденьем, и Немчинов быстро повез их по замерзшему болоту. Осторожно проехав по камышу, Немчинов газанул, и накатанная заснеженная дорога полетела им под лыжи. Подъехав к горе на той стороне, они отцепились от "Бурана".

Немчинов обернулся и сказал:

– Давай, Гаривас, покажи все Саше. И поспокойнее. На немцев, пожалуйста, не ори.

Без толку. Бараны…

Он кивнул Бергу и, вздымая белый бурунчик, покатил обратно, через замерзшее болото.