Шаги навстречу - Кевин Алан Милн

— А Бри? — охаю я.

— И Бри, — шепчет папа в ответ.

Я чувствую, как начинают полыхать щеки. Какими мокрыми они становятся!

— Именно это меня тревожит больше всего. Я была бы не против умереть… черт, я была уверена, что умру, когда бросилась в океан за Кейдом. Но каждый раз, глядя на Бри, я боюсь, что, возможно, настал ее черед, а не мой. Но я не уверена, что готова к этому.

— Я тоже не готов, — скорее себе самому, чем мне, признается папа.

Папа остается со мной до тех пор, пока не заходят медсестры с очередным девятичасовым обходом. По-моему, он надеется, что они скажут, что состояние Бри улучшилось, но этого не происходит…

— Статус-кво, — говорит старшая сестра, записав температуру, давление и другие показатели Бри. — Мне очень жаль, мистер Беннетт. Вы, конечно, надеялись услышать что-то другое, но все без изменений. Никогда не знаешь, что ждет тебя завтра.

Это правда.

Черт, никогда не знаешь, что ждет тебя сегодня, что уж говорить о завтрашнем дне! Например, просыпаешься утром с надеждой установить новый рекорд штата в бассейне, а чуть позже в этот же день идешь ко дну бассейна.

Или однажды отправляешься на обычный осмотр, чтобы удостовериться, что лекарства и терапия помогают, а оказывается, что тебе необходима пересадка сердца.

Или однажды едешь на мотоцикле, наслаждаешься ветром и солнышком, а в следующее мгновение уже отдаешь свои органы больной девушке со слабым сердцем из палаты на шестом этаже.

Или, как в случае с Бри, однажды просыпаешься с чудесным планом, как победить в игре, и даже не понимаешь, как легко тебе удалось сделать невероятное из любви к брату и сестре, заставить их почувствовать себя особенными, а в итоге оказываешься искалеченной в карете «скорой помощи», потом лежишь в палате интенсивной терапии рядом со своей сестрой и ждешь смерти.

Поэтому да… никогда не знаешь, что готовит тебе завтрашний день.

* * *

Обычно мне кажется, что по ночам медсестры будят меня каждый час, и под утро я устаю еще больше, чем когда ложилась спать. Но не в этот раз! Каким-то образом мне удалось проспать все ночные осмотры — что само по себе уже чудо. Впервые после Кэннон Бич я просыпаюсь и чувствую себе отдохнувшей.

Последние несколько дней я привыкла, проснувшись, желать Бри доброго утра, хотя она никогда мне не отвечает. Поэтому первое, что я делаю, — протираю заспанные глаза и поворачиваюсь к ней лицом:

— Привет, Бри, доброе…

Ее нет. Нет ее кровати, мониторов. Все… исчезло.

Я в панике жму на красную кнопку рядом с кроватью.

Минуту спустя я все еще одна в палате.

Я не могу этого вынести. Я выбираюсь из постели, выхожу из палаты в одной пижаме, босиком и спешу по коридору.

В конце, до поворота, я вижу, как мама с папой беседуют в приемной с врачом.

Что они здесь делают так рано? Не к добру это…

Я ускоряю шаг, врач разворачивается и уходит в противоположном направлении. Мама тут же заливается слезами. Папа тоже плачет. Он крепко прижимает к себе маму.

— Где она? — напряженно спрашиваю я, подходя ближе. — Где Бри? Почему ее увезли?

Мой вопрос застает родителей врасплох. Мама высвобождается из папиных объятий и обнимает меня.

— Все хорошо, — шепчет она мне на ухо, когда мы стоим обнявшись. — Все будет хорошо.