Красный свет - Максим Кантор

Журналист Варвара Гулыгина успела покинуть особняк посла к тому времени, как следователь предъявил гостям обвинения. Они ушли вместе с Эдуардом Кессоновым – именно торговец оружием Кессонов и был ее другом, а вовсе не парламентарий, как сообщила она несчастному Борису Ройтману.

Варвара собиралась назвать реальное имя, но почувствовала, что делать этого не следует, – не нужно причинять излишнюю боль Борису. Пусть лучше это будет безвестный парламентарий, в меру обеспеченный, политически бойкий, карьерный – это Борис поймет, эта кандидатура его не так ранит. И Варвара сказала, как говорят все женщины:

– Я не назову тебе его имени, но знай, что это достойный человек.

– Кто он, я имею право спросить!

– Ты не знаешь его, он парламентарий, думающий, талантливый политик.

– Ах, из этих лоббистов! Составил состояние, подписывая воровские законы!

– Ты не должен так говорить о человеке, которого не знаешь.

Пусть он воображает, что Варвара увлеклась думскими речами, пока писала репортаж о принятии закона. Пусть Борис считает, что парламентарий соблазнил ее возможной карьерой в прессе, – это делает ситуацию проще. Но знать о Кессонове невыносимо. Ройтман – беден и толст, а Кессонов – молод и баснословно богат. Ройтман откладывал каждый месяц по две тысячи долларов, копил на квартиру, напрягая все силы: он писал заметки в десятки журналов, строчил речи для Пиганова, сочинял политические стихи, издал книгу очерков. И каждый месяц Борис говорил ей: «Вот теперь у нас уже тридцать шесть тысяч – двадцать я скопил до знакомства с тобой; а теперь уже тридцать восемь – мы идем вперед». И он покупал журналы по недвижимости, водил пальцем по столбцам двухкомнатных квартир в Сокольниках – приличный район, зеленый. Еще два-три года потерпеть. Кессонов тратил две тысячи долларов за обедом – и на квартиру не копил. Произнести имя Кессонова она не могла. Борис Ройтман сказал бы, что она – продалась, что она польстилась на деньги, назвал бы ее проституткой. И Варвара представила, как багровеет полное лицо Бориса, как выплевывает он ругательство ей в лицо.

– Как его зовут? Я имею право знать, как его зовут!

– Не важно. Могу сказать, что этот человек издает газету.

– Ах, газету издает! Может, это ему я пишу еженедельные колонки? Это он мне помогает копить на квартиру?

Про убийство Варваре сказал Кессонов – генеральному менеджеру прислали вызов в следственный комитет.

– Попросил полицейских заехать к нам в офис. Полагаю, у них больше свободного времени.

– Как хорошо, что Бориса там не было, – это было первое, что сказала Варвара.

– Откровенно говоря, я тоже рад, что имя не назвали. На обеде он не присутствовал, хотя я видел Ройтмана в галерее. Подумал, бедняга пришел объясняться со мной – но вспомнил, что про меня ему не известно.

– Ты никому про Бориса не говорил?

– Не волнуйся. До сих пор себя винишь?

Варвара сказала:

– Я в какой-то мере отвечаю за него. Он ради меня оставил семью.

– Так он еще семью оставил! Интересно, какая была жена?

– Как бы тебе… – Варвара подумала, не нашла слов. Как описать серые волосы, запах супа… Ну, как объяснить? – Обыкновенная такая.