Архив Шульца - Владимир Паперный

Через две недели началась серия визитов к врачам-волонтерам из еврейской общины. Раз уж мы начинаем жить набело, решил Шуша, есть смысл привести себя в товарный вид.

– У меня две недели не проходит кашель, – пожаловался он доктору Вайнбергу, – как вы относитесь к банкам?

– К чему? – Вайнберг посмотрел на него подозрительно.

– К банкам. Знаете, такие стеклянные штуки, в них вносят горящую вату, а потом приставляют к коже. И они присасываются.

Вайнберг смотрел на него как на умалишенного.

– Подождите минуту, я позову своего коллегу, – сказал он и через минуту вернулся с коллегой. – Повторите доктору Штерну все, что вы только что рассказали мне.

Шуша повторил.

– Да, да, – сказал Штерн, – я теперь припоминаю, где я все это слышал. В Средние века так изгоняли духов. Если вы уверены, что ваш кашель вызван злыми духами, смело ставьте банки. Это, конечно, язычество, но раз вы выросли в суевериях, все будет оʼкей.

Следующий визит – к урологу.

– Все анализы замечательные, – сказал ему лысый доктор Ашер. – Никаких проблем у вас нет.

– Видите ли, – сказал Шуша, смущаясь, – есть одна проблема, совершенно ничтожная, конечно, но раз уж я у вас…

– Смелее, – сказал Ашер. – Вы среди своих.

– Это, понимаете, какое-то раздражение крайней плоти. Началось после того, как я обгорел на солнце.

– Вы что, загорали без трусов?

– Нет, конечно.

– Тогда не понимаю, какая здесь связь. Покажите… Действительно, ничего серьезного. Но раз вас беспокоит, значит от этого надо избавляться. Есть два пути. Я могу сделать вам массу анализов, выяснить причину, попробовать различные средства, и через несколько недель или месяцев проблема, скорее всего, будет решена. Другой путь – обрезание. Если не будет крайней плоти, то нечему будет раздражаться. Это будет чисто медицинская процедура, без всякой религии, хотя бухгалтеру еврейской общины мы подадим это как возвращение в лоно иудаизма. Как-никак им придется заплатить госпиталю пятнадцать тысяч долларов. Моя работа, разумеется, будет бесплатной.

– Пятнадцать тысяч? Почему так много?

– Обрезание в возрасте нескольких дней – это простая и сравнительно безболезненная процедура. У евреев Восточной Европы обрезание мог сделать любой малограмотный резник. В Америке, где обрезание делают практически всем мужчинам независимо от вероисповедания, это обычно делает хирург, хотя может сделать и медсестра. Но в тридцать шесть лет это уже надо делать под общим наркозом. В этом возрасте крайняя плоть содержит сотни кровеносных сосудов и всегда есть опасность сильного кровотечения. Нужен хорошо оборудованный госпиталь, например наш. Подумайте и позвоните мне.

Алла отнеслась к идее положительно.

– Раз уж ты назвался евреем…

– Я этого делать не буду.

– Почему?

– Должны же быть какие-то пределы. Одно дело – сменить стиль мышления, другое – изменить свое тело. Так можно далеко зайти. Сначала обрезание, потом подтяжка кожи, потом силиконовая грудь и penis enlargement^[51]. Я за естественность.

Алла пожала плечами с выражением “тоже мне Жан-Жак Руссо”, но настаивать не стала.

Трехмесячный срок подходил к концу. Работы не было. Из архитектурных фирм, куда он разослал письма, предложений не поступало. Надо было открывать воскресную газету, звонить по объявлениям и продавать себя – главное американское занятие, абсолютно враждебное духу московского интеллигента. Но ничего не поделаешь: дети требуют кока-колы и ванильного мороженного в индустриальных количествах, а друзья и родственники отделены от тебя десятком тысяч километров.