Ложа чернокнижников - Роберт Ирвин

День, начавшийся жутко, закончился так же. Мы с Мод сгорали от нетерпения вновь оказаться в объятиях друг друга и легли пораньше. Но через час-другой у Мод стали закрываться глаза, а я, как всегда, остался неудовлетворенным. Она мне ласково улыбнулась, вылезла из постели и пошла в лежбищную. Через несколько минут она вернулась, ведя за руку Салли. Мод лениво наблюдала за нашими ласками, а потом уснула, как раз когда мы с Салли начали трахаться.

10 августа, четверг

Этот день начался так же странно, как и вчерашний. Проснувшись, я обнаружил, что Салли повернулась на другой бок и обнимает Мод, не обращая на меня никакого внимания. Мне стало больно — я увидел силу страсти Салли к Мод. А вот Мод смотрела на меня с желанием, лениво поглаживая Салли по волосам. («Нужно что-нибудь сделать с твоими чудесными золотистыми волосами».) Однако вскоре Мод надоели знаки внимания со стороны Салли, и она приказала ей идти готовить завтрак. Мы обнимались с Мод, слушая приятный для слуха звон чашек и тарелок, которые Салли ставила на поднос в соседней комнате, как вдруг услышали пронзительный крик Салли. Дверь спальни распахнулась настежь. В дверях стояла Салли, освещенная светом раннего утра, и показывала нам свою зловещую находку. Это был серебристо-черный садовый гном с удочкой в руках. Салли нашла его на крыльце вместо бутылки молока.

Сначала Мод никак не могла взять в толк, из-за чего мы с Салли так разнервничались. Я начал бессвязно объяснять, что мистер Козмик верит, будто гипсовые фигурки гномов, пусть и деградировавших на сегодняшний день, все еще могут притягивать к себе хтонические силы земли. Как пишет в своих «Libri Archidoxorum» алхимик шестнадцатого века Парацельс:

«Под землей бродят полулюди, которые владеют всеми бренными вещами, какими пожелают. В просторечии называют их гномами, или Обитателями гор: однако настоящее имя им Сильфы или Пигмеи…»

Я изо всех сил старался вспомнить и растолковать Мод проект мистера Козмика по освобождению садовых гномов, когда понял, что начал не оттуда. Поэтому я предоставил Салли объяснить Мод, откуда мы оба знаем мистера Козмика, как он стал нашим общим другом, вступил в Ложу чернокнижников и поцеловал руку Магистру в одно время со мной, и что его изгнали из Ложи, после того как я разоблачил его в своем дневнике.

Вряд ли можно сомневаться, что серебристо-черный садовый гном — это визитная карточка мистера Козмика. Но что это значит? Неужели он тоже скрывается от сатанистов? Если да, то как он нашел нас? Или же сатанисты схватили его и превратили в своего раба-зомби?

Гном на крыльце, что это — предупреждение? Угроза? Обещание? Шутка? Как бы то ни было, почему мистер Козмик не явился сам? От мысли, что он прячется где-то в лесу и следит за нами, нам стало не по себе. Салли предложила дождаться, когда стемнеет, принять мефедрин и идти не останавливаясь, пока мы не доберемся до Гластонбэри. В Гластонбэри мы будем под защитой его доброй мана. Но мы с Мод забраковали эту идею, потому что у нас нет ни малейшей надежды дойти до Гластонбэри и не быть перехваченными по дороге.

Не найдя лучшего занятия, я взял кухонный нож и провел большую часть утра, вырезая волшебную палочку. Потом я освятил свою импровизированную волшебную палочку и очертил магическим кругом наш домик и сад, а потом, проконсультировавшись со своей красной тетрадкой, я призвал заступника — повелителя духов Израфиля. В общем, с одной стороны, я не верю во всю эту чушь. А с другой — может, охранный круг будет работать независимо от того, верю я в него или нет. Салли, которая наблюдала за тем, как я все это делаю, сказала, что это ей напомнило, как герцог де Ришелье в фильме по роману Денниса Уитли «Выезд Дьявола» очерчивает себя охранной пентаграммой. Потом ее осенила мысль, что мне следует написать Деннису Уитли через его издателей и попросить у него помощи и заступничества. Это казалось вполне разумно. Я провозился с этим письмом до полудня, так как дело это — нелегкое, и мне понадобилась куча слов, чтобы объяснить, как мы попали в такую передрягу. Я написал про то, как я вступил в Ложу чернокнижников, как сатанисты использовали меня для поиска девственницы, как мистера Козмика изгнали из Ложи, а также про смерть Джулиана, про то, как мы пришли в Фарнхэм, про то, что Мод под кайфом увидела призрак моей матери, про появление гнома мистера Козмика на нашем крыльце. Если кто-нибудь и может помочь нам, так это именно Уитли, так как, читая его книги, ясно понимаешь, что он знает из первых рук то, о чем пишет.

На обед Салли приготовила нам поджарку. (Магазины Фарнхэма не слишком жалуют макробиотическую пищу.) Из-за ночной активности я не выспался и сейчас решил вздремнуть на лужайке. Я проспал несколько часов и проснулся только потому, что Салли трясла меня за плечо:

— Питер, проснись! Солнце село ниже реи, и у нас еще осталось на парочку мастырок.

На проигрывателе крутилась пластинка еще одного любимчика Мод — Расса Конуэя. Я лениво потянулся и открыл глаза. Салли нагнулась, чтобы подать мне косяк, я посмотрел на нее и невольно вскрикнул. Она была обрита наголо, сбриты были даже брови и обрезаны ресницы.

— Салли сама попросила меня это сделать, — невозмутимо произнесла Мод. — Она сказала, что не хочет, чтобы твой взгляд задерживался на ней больше, чем необходимо.

Снова протягивая мне мастырку, Салли посмотрела на меня униженно-покорно. Когда я брал у нее мастырку, у меня тряслись руки. Обритая наголо, без бровей и ресниц, Салли выглядела получеловеком-полурептилией. Я глубоко затянулся и хотел вернуть ей косяк, но Салли сказала, что больше не хочет и что все остальное — это мне, так же как и второй косяк, который был уже свернут и дожидался меня. Салли отошла от меня и села рядом с Мод. Она помогала Мод составлять какой-то жутко сложный гороскоп. Занятые своими расчетами, они не обращали на меня никакого внимания.

Я курил в одиночку, и чем больше я курил, тем сильнее мной овладевала паранойя. Мир ускользал от меня, и я больше ничего не мог понять в происходящем. Немного погодя я спросил Мод, у нее ли тот крест, который я дал ей перед тем, как мы с Салли бежали из Лондона.

Мод оторвалась от астрологической таблицы, которую вычерчивала под руководством Салли.

— Дорогой, это твой единственный подарок, — произнесла она так, будто я причинил ей боль, — Разумеется, он все еще у меня. Он в шкатулке для драгоценностей.

Тогда я пошел в дом и стал рыться, пока не нашел шкатулку, а в ней — крест и прядь моих волос. (У Мод просто навалом драгоценностей.)

Потом я снова сел на траву с крестом и вторым косяком и стал медитировать о милосердии Иисуса Христа. Крохотная серебряная фигурка распятого Христа была на кресте из черного дерева с четками. Немного погодя, докурив второй косяк, я стал перебирать четки, вполголоса напевая мантру: «Господи Иисусе, помилуй меня, жалкого грешника». Но из головы не шло — с какой, собственно, стати Иисус должен помиловать меня? Особенно если я вообще не уверен, существовал ли Иисус когда-либо. Но даже если Иисус действительно существует, где гарантии, что он сильнее и могущественнее Дьявола? Христиане говорят, что милосердие Христа всегда торжествует и что Бог — всемогущ, но ведь им и полагается так говорить.