Миссис По - Линн Каллен

Я солгала Элизе, будто получила известия от матери, что та больна, и я должна немедленно ехать к ней.

– В Бостон? – спросила она. – Мистер По вроде бы тоже там?

У меня хватило самообладания сказать, что мне некогда будет с ним встречаться. Дочерям я тоже солгала, сказав, что их бабушка слишком плоха, и поэтому я не могу взять их с собой. А еще я, скрыв лицо под плотной вуалью, солгала клерку пароходной компании, который спросил мое имя для списка пассажиров. Я назвалась миссис Улялюм. Откуда я только взяла такое имечко? Когда я произнесла его, мистер По, стоявший за мной в очереди, закашлялся. Позднее, уже на борту, я покончила с этим двуличием, прекрасно понимая – когда в Бостоне гребное колесо парохода прекратит, скрежеща, шлепать по воде, я присоединюсь к мистеру По на причале, и он следом за мной отправится в Тремонт-хауз. И вот я, по-прежнему в вуали и шалях, стою у стойки портье, который выводит в гостевой книге «Миссис По». К тому времени, как мы добрались до нашего номера, я была вся опутана ложью. Она так тяготила меня, что я встала возле окна и не могла даже поднять головы, ожидая, пока парнишка-коридорный принесет наши чемоданы. Когда он наконец положил их на кровать, мистер По потянулся в карман за чаевыми.

– Нет-нет, мистер По. – Парнишка носил свою ливрею с такой гордостью, словно это был его лучший наряд. Возможно, так оно и было. – Я не могу.

– Ты знаешь, кто я такой?

– Кто ж не знает! – Он всплеснул руками. – «Никогда! Никогда!»

Мистер По достал монетку:

– Возьми.

Паренек неохотно взял чаевые и, улыбаясь, попятился к дверям:

– Спасибо вам, мистер По! Спасибо! И никаких убийств сегодня ночью, слышите? – И он выскользнул за дверь.

Мистер По мрачно ждал, пока он исчезнет.

– Прошу прощения.

– Видишь, – мягко сказала я, – ты уже известен в Бостоне.

Горела лампа, отбрасывая тени на стены, и наши взгляды встретились. Издалека донесся звук туманного горна, по коридору протопали шаги. Я, дрожа, смотрела на поэта из-за своей паутинно-тонкой завесы.

Он внезапно подошел вплотную и остановился. Мы смотрели друг на друга, и мое сердце стучало так громко, что мистер По, должно быть, слышал его удары. Когда он заговорил, его голос был ломким от страсти:

– Женщина.

Медленно, очень медленно, он поднял вуаль, потом нежно взял мое лицо в свои ладони и поднес свои губы к моим. Я растаяла от его поцелуя и ахнула от боли потери, когда наши губы разъединились. Он подхватил меня на руки, отнес к постели и осторожно, как великую драгоценность, опустил на бархатное покрывало. Расстегнул лиф и нежно ласкал мою истомившуюся плоть, а потом, движимый вожделением, дрожащими руками грубо задрал мои юбки. Я сгорала от отчаянной жажды, пока он, не сводя с меня глаз, освобождался от одежды, а потом вошел в меня, и я застонала от невыносимого блаженства. Наконец я ощутила, что этот мужчина мой, целиком и безраздельно.

* * *

Когда наутро я проснулась, Эдгар стоял у окна с пером и бумагой. Он отодвинул занавеску; слабый утренний свет очерчивал его благородный профиль. Я припомнила безумные события прошедшей ночи, и все мое существо наполнилось счастьем.

Он обернулся.

– Хорошо спалось, миссис Улялюм?

Я глубоко вздохнула и ощутила пикантную боль в самых нежных местах.

– Да, очень. Когда ты позволил мне уснуть.

– Откуда ты выкопала такое имя? – рассмеялся он. – Улялюм. Звучит по-полинезийски нелепо.

– Не знаю, – усмехнулась я.

Он подошел и сел на постель.

– У меня кое-что для тебя есть. – И он протянул мне стихотворение, написанное на бумаге отеля.