Умм, или Исида среди Неспасенных - Иэн Бэнкс

У письменного стола Аллана я задержалась и подергала ящики, но все они были заперты; видимо, ключ существовал в единственном экземпляре и мой брат с ним не расставался. У меня застучали зубы, хотя в конторе было тепло. Часы на каминной полке показывали половину первого. Промедление становилось опасным. Я хотела было пройти через кладовую с зажженной свечой, но решила больше не испытывать судьбу (в саду под окнами вполне мог прогуливаться кто-нибудь из ласкентарианцев) и задула пламя.

На обратном пути я забыла, что двигаться нужно спиной вперед, и больно ударилась лодыжкой – аж искры из глаз посыпались; впрочем, не столько от боли, сколько оттого, что я слишком сильно зажмурилась, чтобы не вскрикнуть. Согнувшись пополам, я потерла ушибленную ногу и тихо, но внятно выругалась. Когда я уже стояла на подоконнике и видела отражение звездного неба в неподвижном зеркале пруда, мне вдруг пришло в голову, что именно из этого окна шестнадцать лет назад меня выбросил отец, чтобы спасти от пожара.

От этой внезапной мысли у меня опять закружилась голова; пролезая в открытую фрамугу, я боялась споткнуться и рухнуть вниз – в падении с такой высоты можно было сломать шею; однако я быстро пришла в чувство, хотя нервы оставались натянутыми, как струны. Меня опять затрясло.

Из-за этих треволнений спускаться было гораздо труднее, чем влезать наверх, и я с полминуты висела на руках, пока не нащупала опору для ног, но в конце концов кое-как добралась до земли и уже дошла до фруктового сада, когда меня озарило.

С дорожки я посмотрела туда, где чернела река.

* * *

– Ай! В чем дело? У тебя… – в тревоге приговаривала Софи, отпирая мне дверь.

Поверх ночной сорочки она накинула халат.

– Все нормально, – шепнула я. – Извини, что так поздно. Пустишь?

– Что за вопрос? – Она посторонилась. – Папаша уже дрыхнет.

– Отлично. – Я поцеловала ее в щеку; она задвинула щеколду и обняла меня. – Можно от тебя позвонить?

– Конечно можно. Только я не стану ждать, пока ты управишься, – усмехнулась она.

Я помотала головой:

– Нет-нет, это будет обычный звонок. Голосом.

Софи изобразила крайнее изумление:

– Разве тебе можно? – Она взяла телефонный аппарат, чтобы перенести его в гостиную.

– Вообще-то, нет, – сказал я. – Но очень уж припекло.

– Представляю. – Распрямив телефонный провод, Софи прикрыла дверь. – Здесь будет спокойнее. – Она опустила телефон на комод. – Стул нужен?

– Нет, спасибо.

Достав из кармана листок с записями, я кратко посвятила Софи в курс дела.

– Ай! – Софи в притворном ужасе всплеснула руками. – Ты настоящая форточница!

– Другие еще хуже.

Пока я пересказывала ей разговор Аллана с Мораг, на ее лице попеременно отражались то ужас, то гнев.

– Скользкий тип. – Она стиснула зубы. – Так кому ты собираешься звонить? Мораг?

– Ну да. Если она бросит трубку, перезвони ей сама, как свидетельница, ладно?

– Непременно. А пока заварю нам чайку.

– Лучше побудь здесь: вдруг она захочет поговорить с незаинтересованным человеком.

– Как скажешь, Ай. – Она устроилась на подлокотнике дивана.

По первому из записанных номеров мне сообщили, что это «Ламанча»; вовремя сообразив, что голос звучит как-то механически, я избежала переговоров с автоответчиком. Сообщение оставлять не стала. Набрала следующий номер.

– Алло? – В трубке звучал голос Мораг, ошибки быть не могло; ровно неделю назад она таким же голосом говорила: «Да, алло, слушаю вас!»

У меня застрял ком в горле.

– Мораг. – Я проглотила слюну. – Пожалуйста, не вешай трубку… это я, Айсис.

Наступила пауза. Потом, холодно:

– В чем дело?

Я беспомощно покосилась на Софи; та подмигнула, стараясь меня ободрить.

– Тебе звонил Аллан? Еще одна пауза.

– А тебе-то что?

– Мораг, умоляю, выслушай: он лжет. Я сама слышала: он лжет.

– Откуда ты знаешь?

– Что именно?

– Ты шпионила?

– Случайно услышала.

– Каким образом?

Я сделала глубокий вдох, но передумала и только покачала головой.

– Это долгая история; услышала – и все тут. Он тебе говорил, будто я пыталась… соблазнить деда.

– Типа того, – ответил далекий ледяной голос – Ничего удивительного, если вспомнить, как ты приставала ко мне.

– Что? Я приставала? – Меня душила обида; Софи закусила губу и нахмурилась.

– Хватит, Исида! – рявкнула Мораг, да так, что меня подбросило; я отстранила трубку от уха. – Ты меня выслеживала, подкарауливала – одно это чего стоит!

– Но не по своей воле! – запротестовала я. – Мне дали такое поручение!

– Да у тебя, видно, ум за разум зашел!

– Ничего подобного! Меня заставили; отправили в Лондон с поручением тебя разыскать… Это было задание от деда, от Общины, от всех наших!

– Вранье, Исида. Противно слушать.

– Это не вранье. Спроси кого хочешь – меня провожали всей Общиной. А до этого провели службу, даже две, и еще было совещание…

– Я уже спросила, кого хотела – Аллана.

– Нет, кого-нибудь другого.

– Он тебя даже защищал, когда начались эти шпионские игры.

– Какие еще шпионские игры? – вскричала я. – О чем ты говоришь!

Меня обуревали эмоции, за ушами покалывало. Софи, так и сидевшая в халате рядом со мной, не на шутку забеспокоилась.

– Ох, я тебя умоляю, Исида! Все эти настырные письма…

– О чем ты?

– Исида, у тебя склероз? Ты меня бомбардировала письмами, клялась в любви до гроба, посылала мне свои трусики, так что, ради бога…

– Что? – завопила я.

Софи содрогнулась и подняла глаза, приложив палец к губам.

– Мораг, – начала я. – Тебе нужно… Послушай, я хочу сказать… я очень хорошо к тебе отношусь, так было всегда. Я… мы… мы с тобой подруги, а не просто двоюродные сестры… но у меня к тебе нет любовной страсти, или как там это называется; я вовсе не схожу по тебе с ума. Верь мне: я перестала писать три с лишним года назад, когда от тебя стали приходить открытые письма, адресованные всем сразу, потому что ты была слишком занята своими… как мы думали… музыкальными упражнениями, а оказалось… на съемках…

– Не ври, Исида, – перебила Мораг, но тут же осеклась. – Постой… На каких еще съемках?