Белая голубка Кордовы - Дина Рубина

Едва Наталья Арсеновна ушла, запахнув на телесах лоснящиесямеха, Аркадий Викторович доверительным тоном стал зачем-то рассказывать, чтоэта дама не проста, ох, не проста: в любовниках у нее — молодой актер Б., но ипомимо актера, она ходит в бассейн вылавливать юных мальчиков, до которыхочень, очень большая охотница…

— И скажу вам по секрету, Захар… — он дваждыухмыльнулся, как облизнулся, — что она ведь сегодня не зря сюда приходила,а, уверен, на вас второй раз глянуть. Видали, глазки-то оценивающие?

— Как?! — пораженно воскликнул Захар, и его всегопередернуло. — Она?! Эта… старая жаба?!

— Ну-ну.. — Босота успокаивающе поднял ладонь,словно придерживая Захара в кресле. — На нее, скажу вам по секрету, оченьдаже находятся охотники…

— Но ведь это… — тот не мог подобрать слов, имысленно метался, не зная, как объяснить Аркадию Викторовичу, как передать… ивдруг выпалил: — Это беззаконние!

Босота усмехнулся и серьезно проговорил:

— Захар, в сексе все, что происходит междупартнерами, — все законно. Говорю это вам как врач… Впрочем, что ж вы такраскочегарились, друг мой? В этом деликатном деле хозяин — барин. Никто васнасильно тягать не станет…

Захар почему-то в этот вечер ушел от Босоты гораздо раньше,и не то, чтобы разозленный, но огорченный. Тем огорчался, что не смогобъяснить, и чувствовал, что объяснения его канут в пустоту.

В тот вечер, выпуская Захара в парадное, снимая множествоцепей и отодвигая задвижки, коллекционер как бы между прочим заметил:

— Все забываю вам сказать, Захар: отчего вы бороды незапустите?

Захар обернулся и недоуменно пробормотал:

— Зачем?

Босота задумчиво оглядел его, будто решая что-токардинальное о внешности молодого человека.

— Ну, да, — наконец проговорил он. — Вам этосовершенно не нужно, при вашем-то чеканном подбородке. А я вот без бороды —людей бы пугал.

Захар приостановился и с любопытством спросил:

— Почему?

— У меня, — улыбаясь, заметил коллекционер, —подбородок до того уродливый, что все мое детство и отрочество прошли подзнаком ожидания волосяного покрова. Вот, — и он раздвинул волосы торчащейлопатой бороды, и Захар увидел раздвоенную, как копыто, мощную костьподбородка.

* * *

Они были знакомы уже с полгода, когда Захар затащил,наконец, Аркадия Викторовича к Жуке на чай, и та была совершенно очарована:разрумянилась, разговорилась, горячо что-то племяннику доказывала и дажезаключила на что-то залихватское пари; и вместе с Аркадием Викторовичем,которого — теперь было ясно — Жука взяла себе в вечные союзники, они оба Захарав чем-то убеждали. Словом, получился настоящий семейный вечер.

— Он такой упрямый! — восклицала Жука, чуть ли некокетливо. — И ухватки такие винницкие, бандитские. Представляете, узнал,что в комнате соседки стоит наш семейный рояль, зашел и спокойно его вывел…

— Как это — вывел? — удивился Босота, оглядываяхоть и кабинетный, но немалых размеров рояль у высокого окна.

— А вот, как упрямого ишака. Навалился и толкал. Иглавное — как, как?! Ведь его потому и оставили в комнате, что в дверяхзастрял!

— Двери снимаются с петель в одну минуту, —заметил племянник. — И рояль выплывает из чужой гавани, под парусами…

— Людмилочка кричала! — сияя, продолжаласчастливая Жука, — как зарезанная, кричала, а он сказал ей, что простоубьет ее, и все. Прихожу вечером домой, а у меня стоит мой дорогой, мой любимыйрояль! Боже, я чуть с ума не сошла: как будто сейчас дверь отворится, и мамавойдет и скажет: «считай, вслух считай, детка! левая очень неровная».

— И соседка не жаловалась в милицию?

— Нет, — спокойно отозвался Захар. — Она мнеповерила, что убью. Я очень убедительно пообещал.

Босота расхохотался и воскликнул:

— Да вы — пират, Захар! И правильно, так и надо!

И все покачивал головой, с удовольствием повторяя:

— Пират! Настоящий пират!