Менялы - Артур Хейли

– Что значит: «О чем бы мы ни договорились»?

– Кое-что мы могли бы придумать. Если ты готов пойти на риск.

– Какой именно?

– Оставим это на потом. Если понадобится, мы к этому вернемся. Расскажи мне сначала о людях, с которыми ты познакомился в тюрьме и с которыми можешь связаться сейчас. – Чувствуя его настороженность, Уэйнрайт добавил:

– Я даю тебе слово, что не буду использовать – без твоего согласия – ничего из того, что ты мне скажешь.

– Откуда мне знать, что это не уловка, – вы однажды ведь уже подловили меня.

– Тебе этого, конечно, не узнать. Попробуй просто поверить мне. Либо так, либо валяй отсюда и не возвращайся.

Майлз сидел молча и думал, время от времени нервно облизывая губы, как уже делал раньше. Затем вдруг, ничем не показывая, что принял решение, – начал говорить.

Он рассказал о том, как к нему был сделан первый подход в тюрьме Драммонбург из Мафиозного яруса. Сообщение Майлзу Истину, рассказывал он Уэйнрайту, пришло с воли, от ростовщика-акулы Игоря Оминского по прозвищу Русский; в нем говорилось, что он, Истин, «клевый парень», поскольку он не раскрыл ни ростовщика, ни букмекера во время ареста, да и потом тоже. В качестве вознаграждения проценты по долгу Майлза не будут начисляться, пока он сидит в тюрьме.

– Посыльный с Мафиозного яруса сказал, что Оминский остановил счетчик на время моей отсидки.

– Но теперь ты на воле, – заметил Уэйнрайт. – Так что счетчик снова включен.

Майлз заволновался.

– Да, я знаю. – Он понимал это и пытался не думать, пока занимался поисками работы. Он также держался подальше от того места, где, как ему сказали, он мог связаться с ростовщиком-акулой Оминским и остальными. Это оздоровительный клуб «Две семерки», неподалеку от центра города. Ему сообщили об этом за несколько дней до выхода из тюрьмы.

– Сходится. Я не был в «Двух семерках», – задумчиво произнес начальник охраны, – но слышал об этом клубе. У него репутация заведения, где околачиваются гангстеры.

Еще Майлзу сказали в Драммонбурге, что для него всегда найдется способ – через новых знакомых – заработать на жизнь и начать выплачивать свой долг. Не требовалось разъяснений, чтобы понять, что «способ» этот будет за рамками закона. Понимание этого, а также страх вернуться в тюрьму заставляли Майлза держаться подальше от «Двух семерок». Пока.

– В таком случае я правильно угадал. Ты пошел бы отсюда туда.

– О Господи, мистер Уэйнрайт, я же не хотел! Я и сейчас не хочу.

– Может быть, говоря между нами, тебе удастся убить двух зайцев.

– Как?

– Ты когда-нибудь слышал о тайном агенте?

Майлз Истин удивленно посмотрел на него и сказал:

– Да.

– Тогда слушай внимательно.

Уэйнрайт начал рассказывать.

Четыре месяца назад, когда начальник охраны банка увидел изувеченное тело утопленника, его информатора Вика, он сомневался, что зашлет ещё кого-нибудь в преступный мир. В тот момент он был настолько потрясен и так остро ощущал свою вину, что принял твердое решение и с тех пор никого не пытался найти для замены Вика. Но сейчас перед ним открылась слишком многообещающая возможность. Отчаянное положение Истина и его готовые связи упускать нельзя.

Далее: стало появляться все больше и больше поддельных кредитных карточек системы «Кичардж», они хлынули потоком, а источник их продолжает оставаться неизвестным. Обычные методы обнаружения производителей и распространителей этих карточек, как было известно Уэйнрайту, ничего не дали; мешало расследованию и то обстоятельство, что подделка кредитных карточек по федеральным законам не считается преступлением. Нужно было доказать мошенничество – одного намерения смошенничать для суда мало. По этим причинам правоохранительные органы больше интересуются другими видами подделок, и их интерес к кредитным карточкам был недолгим! Банки же – к великому огорчению таких профессионалов, как Нолан Уэйнрайт, – не сделали серьезной попытки изменить ситуацию.

Обо всем этом начальник охраны рассказал Майлзу Истину достаточно подробно и затем развернул перед ним весьма простой план: Майлз отправится в клуб «Две семерки» и попробует завязать там контакты. Он постарается расположить к себе людей и будет браться за любую возможность заработать деньги.

– Занимаясь этим, ты подвергаешь себя двойному риску – тебе надо это сознавать, – сказал Уэйнрайт. – Если ты совершишь что-нибудь противозаконное и тебя поймают, тебя арестуют, отдадут под суд, и никто больше тебе не поможет. Другой риск состоит в том, что даже если тебя не поймают, но до совета по поруке дойдут слухи, ты наверняка снова окажешься в тюрьме.

Однако, продолжал Уэйнрайт, если ничего такого не случится, Майлзу надо попробовать расширить свои знакомства, внимательно ко всему прислушиваться и собирать информацию. Только вначале не следует проявлять любопытство.

– Действуй постепенно, – предупредил его Уэйнрайт. – Не торопись, сохраняй терпение. Пусть распространится слушок; пусть люди сами к тебе пойдут.

Только когда Майлза признают, он начнет стараться больше узнавать. Он начнет осторожно выспрашивать о поддельных кредитных карточках, проявляя личную заинтересованность и стремясь приблизиться к тому месту, где ими торгуют.

– Всегда есть кто-то, – напутствовал его Уэйнрайт, – кто знает кого-то еще, тот знает другого, участвующего в деле. Таким образом ты сможешь пробраться внутрь.

Время от времени, сказал Уэйнрайт, Истин будет докладывать ему. Но никогда лично.

Упоминание о необходимости докладывать напомнило Уэйнрайту о том, что надо объяснить про Вика. Он сделал это напрямик, не опуская ни малейшей подробности. По мере того как он говорил, он заметил, что Майлз побледнел, и вспомнил ночь в квартире Истина, момент предъявления обвинения и разоблачения, когда так ясно проявился инстинктивный страх молодого человека перед физическим насилием.

– Что бы ни произошло, – твердо произнес Уэйнрайт, – я не хочу, чтобы ты говорил или думал потом, будто я не предупреждал тебя об опасностях. – Он замолчал, раздумывая. – Теперь о деньгах.

Если Майлз согласится работать втайне на банк, заявил начальник охраны, он гарантирует ему оплату в пятьсот долларов в месяц, пока – так или иначе – с заданием не будет покончено. Деньги будут ему выплачиваться через посредника.

– Меня наймет банк?

– Конечно нет.

Ответ был безоговорочным, твердым, окончательным. Уэйнрайт уточнил: официально банк никак не будет замешан. Если Майлз примет предложенную ему роль, он будет действовать совершенно самостоятельно. Если с ним случится беда и он попробует вмешать в это «Ферст меркантайл Америкен», его показания будут опровергнуты и ему не поверят.

– С тех пор как ты был осужден и попал в тюрьму, – заявил Уэйнрайт, – мы о тебе ничего не слышали.