Ожог - Василий Аксенов

Там, вдалеке, у юного фон Штейнбока в глазах полоскалсяшелковый пионерский галстук. Старшие братья идут в колоннах, каждому двадцатьлет, ветер над ними колышет знамена, лучше которых нет! Могучие и ровныеколонны, и ты приобщен к барабанному бою, к великой армии! Я пионер, я такойже, как все!

Женщина Полина вильнула задом, и разразился, толчкамисовершился блаженный и отчаянный миг позора.

Весь мокрый, Толя лежал на своей узкой койке, боясьпошевелиться: скрип пружин, конечно, мог выдать присутствующим за ширмой еготайну.

Сквозь щели ширмы он видел ярко освещенный стол, за которымсидела их странная семья: мама, ее муж, заключенный врач Мартин, ее тюремнаяподруга, а следовательно, Толина тетка Варя. С ними был и гость,плотник-спецпоселенец Саня Гурченко. Они пили портвейн и ели шпроты. Мамавесело рассказывала, как начальник отдела кадров детских учреждений, мадамСтупицына, случайно услышала ее игру на пианино и предложила ей повышение изкастелянш в музруководители, а замзавотделом, мадам Иханина, резко возражала,что это будет идеологически неверно – доверять бывшей зечке музыкальноевоспитание дошколят, но телефон в ответ на запросы двух дам пробурчал, что вусловиях резкой нехватки квалифицированных кадров такие вопросы надо решатьпо-деловому, и, стало быть, скоро мама оставит записанные простынки изакаканные штанишки и вознесется к новой ступени общественного доверия,благородному инструменту фабрики «Красный Октябрь», что «стоит древесно, кстене приткнуто, звучит прелестно, быв пальцем ткнуто…».

Все засмеялись, а тетя Варя вдруг спохватилась, что Мартинуже опоздал к разводу. Теперь жди беды – его посадят в карцер, а потом отправятна прииск!

Че-пу-ха! Мартин расхохотался и объяснил, что вахта наКарантинке так уже им смазана, что он может вообще не ночевать в зоне, а ходиттуда, просто чтоб не дразнить гусей и потому что порядок есть порядок, derOrdnung!

– Я вас провожу, Филипп Егорович, – сказал,вставая, Гурченко и с удовольствием заметил: – Рама у вас, товарищи, теперь вполном порядке, ce манифик!

Саня и мама, прощаясь, заговорили друг с другомпо-французски, и было очевидно, что оба получают большое удовольствие, говоряна иностранном языке.

Когда мужчины ушли, мама тихо спросила тетю Варю:

– Как ты думаешь, что происходит с Толькой?

– По-моему, он влюблен, – сказала тетя Варя.

– О Господи! – вздохнула мама. – Вот уже исын мой влюблен… О Боже, Боже…