Благодетельница - Елена Модель

Вика открыла дверь. На пороге стоял Николай Константинович Звянцев – без шапки, в заснеженном пальто. На его бледном, перепуганном лице неуместно выделялся рыхлый, покрасневший от мороза нос.

– Коля, что с тобой? – воскликнула Вика и, заботливо взяв гостя за обе руки, провела его в квартиру.

Звянцев прошел на кухню, опустился, как был, в пальто, на табурет и, вытащив из кармана большой клетчатый платок, некрасиво заплакал, поминутно сморкаясь и всхлипывая. Вика поморщилась. На ее красивом, ухоженном лице появилась брезгливая гримаса.

– Выпей воды, – произнесла она и, не скрывая раздражения, стукнула по столу тяжелым стаканом.

– Да. Я сейчас… – попытался взять себя в руки Звянцев. Он еще раз высморкался, засунул в карман платок и, взяв дрожащей рукой стакан, стал пить, захлебываясь и обливаясь.

Вика смотрела на этого жалкого старика и никак не могла сопоставить его со всемогущим господином, который еще вчера был ее любовником и на которого теперь было противно смотреть.

– Детка, – горестно произнес Звянцев, продолжая вибрировать всем телом, – она умерла. Я, конечно, понимаю, этого следовало ожидать – рак и все такое, но я даже представить себе не мог, какой страшной, безнадежной, чудовищной является на самом деле смерть!

– Умерла? Когда? – спросила Вика, неожиданно просветлев лицом.

– Сегодня, детка моя, сегодня. Я только что из больницы, я был рядом с ней до последней минуты. И знаешь, что она мне сказала буквально за десять минут до смерти?

– Что?

– «Не плачь, Колюшка, не стоит, ей-богу. Ведь ты ведешь себя так, как будто я умираю, а ты остаешься жить навсегда». Представляешь, какая глубина?! Она была необыкновенной женщиной… – Он поднял на Вику заплаканные глаза, как бы ища в ее лице сострадания.

Вика задумчиво повела плечом и безразлично опустила прекрасные глаза.

– Что она еще сказала? – Вика кокетливо оттопырила нижнюю губку.

– А еще она меня поблагодарила! – неожиданно зло выпалил Николай Константинович.

– За что? – вздрогнула Вика. Лицо ее сделалось серьезным. Она хорошо усваивала командный тон.

– За то, что я ее не бросил. Она все знала про нас с тобой! И ни слова, ни упрека. Святая женщина! – Он потряс в воздухе сомкнутыми руками и в отчаянии уронил их, больно ударившись локтями о стол.

Вика подошла к нему со спины и, обняв, положила подбородок на его круглую голову.

– Не отчаивайся ты так, – прошептала она, словно речь зашла об интимном.

– Ты же не один. Я тебя утешу…

От нее пахло французскими духами и дорогими кремами. Звянцев поморщился. Этот голос и запахи так не вязались с его горем, они так грубо нарушали чистую сферу его отчаяния.

«Зачем я сюда пришел?» – подумал Звянцев и резко встал.

Вика испуганно отскочила к стене, потирая ушибленный подбородок.

– Ты никогда, никогда не знала, что такое чувство такта! – в бешенстве закричал он. – Ты считаешь, что твои прелести уместны всегда и повсюду! Глупая, бесчувственная дрянь!

Викино лицо стало похоже на мордочку злобного лисенка. Она оскалилась и, казалось, вот-вот зарычит.

Звянцев был бледен, он смотрел на нее с ненавистью, как будто это не смерть, а она, его любовница, отняла у него самого дорогого человека на свете. Ему захотелось схватить ее за горло, смять, растоптать, заставить мучиться, увидеть на ее лице хоть раз нормальное человеческое выражение.

Вика стояла, прислонившись спиной к стене, и, свесив на грудь длинные пушистые волосы, смотрела исподлобья.

Звянцев сердито отвернулся и подошел к окну. На улице было безветренно, и в этом безветрии спокойно и медленно опускался на землю крупными хлопьями снег. Там, за окном, стояла тишина, казалось, что это снег завалил все звуки и шорохи и вся земля погрузилась в белый покой.

«Вот так, – думал Звянцев, – был человек, жил, страдал, радовался». Еще пару часов назад он держал ее руку и смотрел в ее живые глаза, и где она теперь? Нет, это было непостижимо! Может быть, ее душа опускается сейчас на землю вместе с этими снежными хлопьями? На этой мысли он попытался сосредоточиться и стал вглядываться в меланхолическое движение снежинок с таким же напряженным упорством, с каким человек, внезапно ослепший, всматривается в окружившую его темноту.

В комнате зазвонил телефон. Вика проворно метнулась в коридор.

– Але. А, привет! – послышался ее безмятежный голос.

Николай Константинович вздрогнул. Он нехотя отвернулся от окна и с удивлением огляделся по сторонам, как будто совсем не помнил, где находится. Присев на подоконник, он с усилием потер лоб, болезненно поморщился.

Когда это началось? – попытался вспомнить он. Пять лет назад? Точно, на защите диссертации Савицкого, в ресторане Дома кино. Вике было девятнадцать. Она демонстративно целовалась с некрасивым пожилым профессором и при этом бесстыдно косила глазом в сторону Звянцева, буквально обжигая его своей чувственной красотой. Звянцев смущенно поглядывал на жену, нервничал. Выходя из ресторана, он улучил момент и сунул Вике в карман визитку, на которой мелкими золотыми буквами было написано: «Академик, член-корреспондент Академии наук Н. К. Звянцев». Это был первый поступок в его жизни, который полностью уничтожил его представление о себе как о порядочном человеке. Преступить эту границу было непросто, но, сделав один только шаг, он как будто сорвался с высокого откоса. И с тех пор летел и летел, ни на минуту не забывая, что это не полет, а падение, и где-то там, далеко внизу, – жесткая земля, о которую он рано или поздно неминуемо разобьется.