Морок - Михаил Щукин

– Ни капли.

Авдотьин долго и недоверчиво глядел на него. Подержал в руках бутылку и опустил ее на землю.

Рябушкин несколько раз хлебнул ухи из котелка, отложил ложку в сторону, заговорил:

– Ладно, Авдотьин, ближе к делу.

Авдотьин сразу насторожился.

– Фамилия Шелковников тебе ничего не говорит? – спросил Рябушкин.

– У меня работает.

– Факты, которые я тебе по телефону цитировал, он изложил. Вот письмо. Я могу сделать так, что в редакции его не получали. Понимаешь? У тебя неделя времени, чтобы принять меры.

Авдотьин смахивал со лба пот и как завороженный смотрел на письмо.

– Но так просто я тебе его, конечно, не отдам. Слишком дорогая штучка.

– Что надо?

– Пока – абсолютно ничего. При случае расскажи Козырину, что я в принципе неплохой мужик и могу пригодиться. И все. Больше от тебя ничего не требуется.

– Понял. То есть не понял.

– Со временем дойдет.

– Вообще-то он сегодня, может, сюда подъедет.

– Еще лучше. На, держи свои факты.

Больше к этому разговору они не возвращались. Авдотьин, повернувшись боком к костру, долго читал письмо Шелковникова в редакцию, читал и пристанывал – Шелковников выкладывал подробную бухгалтерию расходования стройматериалов. Письмо жгло руки. Дочитав, Авдотьин сразу бросил его в костер. Сухая бумага вспыхнула весело и ярко.

Рябушкин лежал и, сняв очки, смотрел близорукими глазами в небо. На душе у него было радостно. Авдотьин теперь целиком в его руках. Придет время, и он так же возьмет за горло Козырина. Все будет, только нужно время. И больше не нужен будет Савватеев. Рябушкину иногда казалось, что Пыл Пылыч, как рентгеном, просвечивает его насквозь, читая самые потайные мысли. Ничего, время, время, и с Савватеевым тоже уладится. Рябушкин даже засмеялся, вспомнив свои разговоры с Травниковым. Владимир Семенович долго не понимал, о чем речь, а поняв, сразу же отказался. Но Рябушкин не отступал, а когда втолковал ему, что в райкоме Савватеевым тоже не довольны и они могут ускорить законное решение, глаза у Травникова чуть блеснули. Слава богу, дошло.

Вечером, уже в сумерках, к костру подъехала машина. Из нее вышел Козырин и вместе с ним – невысокий, крутоплечий мужчина. Рябушкин остался у костра, а Авдотьин поспешил навстречу. Козырин что-то резко сказал, повернулся, и они вместе с мужчиной снова сели в машину.

– Занят он сегодня, – отводя глаза, пояснил Авдотьин, вернувшись к Рябушкину.

– Полно врать, голубчик. Он просто увидел меня, спросил, как я сюда попал, а когда узнал, что меня привез ты, обозвал тебя дураком, а может, и покрепче. Так?

– Да вроде этого… – замялся Авдотьин.

– Ничего, ничего, мы еще посмотрим…

На следующий день Козырин выговаривал Авдотьину:

– Слушай, ты что, последние мозги растерял?

– Подожди, Сергеич, подожди. Знаешь, это жуть, а не мужик. Ты зря так…

– Уже струсил? Трясешься, как осиновый лист.

– Мне еще не разонравилось по ночам спокойно спать, Сергеич, и ты на меня не дави.

– Твое дело, хоть целуйся с этим типом. Видел Карпова? Значит, так, он мне пообещал избенку до полного ума довести со своими мужиками. А ты его выручишь кирпичом, они в Полевском подряд берут ферму строить. Сам тоже в накладе не останешься. На днях съездим, окончательно договоримся.

– А ты все-таки к Рябушкину присмотрись, Сергеич. Присмотрись.

– Пока своим умом живу. Будь здоров!