Обратная сторона успеха - Сидни Шелдон

Съемки прошли гладко, и все были довольны. Мы возвращались на студию в лимузине компании, и именно тогда я впервые понял, насколько амбициозен Ларри. Мы остановились на красный свет рядом с туристическим автобусом. Ларри опустил стекло лимузина, высунулся и громко завопил:

– Когда-нибудь вы все узнаете, кто я такой!

У него были явные проблемы с психикой. С матерью, Мэри Мартин, ярчайшей звездой Бродвея, у него были очень сложные отношения. Она была полностью занята своей карьерой, и Ларри воспитывал его отец Бен, живший в Техасе.

Часть года он проводил с бабушкой и постоянно ездил в Нью-Йорк повидаться с матерью. Он очень хотел показать Мэри, что тоже способен стать звездой. «Когда-нибудь вы все узнаете, кто я такой».

Когда пилотный выпуск был снят, но еще не показан, мне позвонила Мэри Мартин:

– Сидни, я хотела бы посмотреть пилотный выпуск. Вы не смогли бы это устроить?

– С удовольствием.

Я отправлялся на восток, работать над «Шоу Пэтти Дьюк», поэтому договорился, что пилотный выпуск «Джинни» покажут в Нью-Йорке.

В проекционной сидели Мэри Мартин, несколько руководителей «Скрин джемс» и Джон Митчел, глава отдела сбыта.

До начала показа Мэри Мартин подошла к Джону Митчелу, взяла его за руку и сказала:

– Мне говорили, вы лучший в мире продавец.

Я мог бы поклясться, что Джон мгновенно стал выше на целый фут.

– Я так много слышала о вас, – продолжала Мэри. – Недаром говорят, что вы гений.

Джон Митчел явно старался не покраснеть слишком густо.

– «Скрин джемс» очень повезло иметь такого человека, как вы.

– С-спасибо, мисс Мартин, – заикаясь, выдавил Джон.

Показ начался. Когда промелькнули финальные титры и зажегся свет, Мэри повернулась к Джону и во всеуслышание объявила:

– Ну, такое может продать всякий!

Я увидел, как Джон мгновенно словно усох.

Рецензии на «Джинни» были разноречивы. Критики в основном не слишком жаловали фильм в отличие от публики – у шоу были верные поклонники, и их число росло день ото дня.

Я решил приглашать в это шоу звезд. Свои сцены получили Фарра Фоссетт, Дик Ван Паттен, Ричард Миллиган, Дон Риклз и Милтон Берл.

В сценарии очередной серии под названием «Больше, чем хлебница, и лучше, чем джинн» речь шла о мошеннице-гадалке, Я попросил Джоджи сыграть роль гадалки. Дело было весной, и Натали как раз позвонила, что прилетает нас навестить.

– Почему бы тебе не дать роль и Натали? – неожиданно предложила жена. – Она могла бы играть клиентку в сцене с гаданием.

– Думаю, она будет в восторге, – рассмеялся я.

Когда Натали приехала, я спросил:

– Не хочешь попасть на телевидение?

– Не возражаю, – преспокойно ответила мать.

– Джоджи будет играть гадалку, а ты – ее клиентку.

– Согласна, – кивнула Натали, ничуть не взволнованная дебютом на национальном телевидении.

Я написал для Натали несколько реплик, и, пока работал на студии, Джоджи репетировала с ней роль.

Наутро я прослушал прекрасную актрису Куини Смит и решил отдать ей роль Натали. Поэтому я написал для матери несколько новых реплик и, вернувшись домой, отдал ей.

Натали прочла и покачала головой:

– Нет.

– Но… почему? – растерял я.

– Не могу это читать.

– Почему нет?

– Потому что мой персонаж никогда бы такого не сказал.

И это говорила семидесятилетняя женщина, когда-то продававшая платья в магазинах Чикаго!

Я спорил, доказывал, но так и не смог отнять у нее первый вариант роли, так что пришлось написать для Куини кое-что другое.

Съемки удались. Полковник Чак Игер играл в эпизоде самого себя. Натали была так хороша, что никто не увидел в ней непрофессионала.

Ларри встретился с ней за ужином и, узнав, что она будет играть эпизод, шутливо заметил:

– Вот как? Вижу некий намек на семейственность.

– Ты прав, Ларри, – кивнул я. – Но будем справедливы: если твоя мать приедет в город, буду счастлив пригласить ее в шоу.

Руководство канала передвинуло «Джинни» с вечера субботы на вечер понедельника. И это было только начало. В следующем сезоне показ поставили на вечер вторника. Потом снова понедельник, а на четвертый год – вторник. Но к счастью, наша публика оказалась достаточно преданной, чтобы искать нас в программе передач.

Позже, вернувшись в Чикаго и увидев «Больше, чем хлебница», Натали позвонила мне:

– Спасибо, дорогой.

– За что? – удивился я.

– Мне все утро звонили. Теперь я звезда.

Мы сняли с дюжину выпусков. И студия, и канал были очень довольны. Мы с Джоджи ужинали у друзей, когда мне позвонила Барбара Иден:

– Сидни, мне нужно срочно увидеть вас.

– Разумеется, Барбара. Буду на студии утром, и…

– Нет, мне нужно встретиться с вами сегодня.

– Что-то не так?

– Это не телефонный разговор.

Я дал ей адрес.

Через час приехала Барбара. Я увел ее в кабинет. Она едва не плакала:

– Вам придется меня заменить.

– Но почему? – поразился я.

– Я беременна.

Я не сразу понял, о чем она.

– Поздравляю.

– Простите, что так вас подвела.

– Никого вы не подвели и остаетесь в шоу.

– Но… как… – растерялась Барбара.

– Не волнуйтесь. Мы все устроим, – пообещал я.

Утром я попросил Джина Нелсона прийти в офис.

– Джин, у нас проблема.

– Я уже слышал. Барбара беременна. Что делать?

– Поднимем камеру повыше. Не будем снимать ее ниже талии, задрапируем тканью, и никаких крупных планов. Справимся. Не хочу ее заменять.

Джин, немного подумав, кивнул:

– Я тоже.

И мы сумели отснять все выпуски сезона – от третьей недели и до восьмого месяца ее беременности.

Зато на востоке собиралась гроза, поэтому я срочно вылетел в Нью-Йорк посмотреть, не удастся ли сгладить обстановку.

Джон и Этель Росс обнаружили, что Пэтти и Гарри Фолк продолжают тайно встречаться. Не желая, чтобы эта дружба переросла в роман, они потребовали перевести съемки в Калифорнию. В каком-то смысле для меня это было даже лучше, поскольку не приходилось то и дело летать из Нью-Йорка в Голливуд и обратно. Но неприятности еще только начинались.