Трикстер, Гермес, Джокер - Джим Додж

Монотонный голос диктовал буквы и цифры комбинациями по три: А-Оу-семь — двойное Л-девять — Зет-один-четыре… Вольта записывал их. Дэниел заметил, что Вольта пишет сообщение и на кассету, во всяком случае, кнопка записи во время передачи была нажата. «Би-восемь-эн — Джи-Оу-девять — Ай-два-ноль». Цифры завораживали Дэниела.

Слушая бормотание, Дэниел оглядывал амбар, примерно половину которого занимал узел связи: телефоны, радиостанции персональной радиосвязи, коротковолновые приемники, магнитофоны, две цифровые радиостанции, шкафы с неизвестным содержимым и длинный рабочий стол. В углу громоздилась груда никель-кадмиевых аккумуляторов.

Передача закончилась, и Вольта передал короткий шифр в ответ. Когда он выключил приемник, запись также прекратилась.

— Вероятно, это какой-то секретный канал, — заметил Дэниел, избегая прямого вопроса.

— Нет, мы используем общие частоты, — ответил Вольта, — от 21.000 до 26.450 мегагерц в дневное время, от 7.000 до 7.300 ночью. ЦРУ отслеживает несанкционированные каналы специальными цифровыми сканерами. Если они улавливают «левый» сигнал, ничего не стоит определить, откуда он исходит.

— Но если это легальная частота, вас может услышать каждый.

— И на здоровье, — Вольта пожал плечами. — Они услышат только код, а код может принадлежать кому угодно: контрабандистам, шифровщикам-любителям, полувоенным группировкам. Мы пользуемся так называемым скользящим кодом: он переносится из одной комбинации в другую — а всего их девять — и интервал постоянно меняется. Определить его методом совпадения крайне сложно. Обычно одна комбинация из девяти используется в течение года и, насколько нам известно, мы ни разу не были раскрыты и не подвергли себя риску. К тому же в диапазоне более тысячи частот. То есть сначала надо было бы найти саму частоту, отслеживать ее в течение долгого времени и затем взломать шифр. И даже после этого невозможно было бы прочитать сообщение. Вот смотри.

На глазах у Дэниела Вольта расшифровал:

ОБ ет — С крист 30 баран. Свет. НЗ. Ж. Т. Зд. и Сч. ДАСВ. БР. Цел. Сесил.

— Вообще непонятно, но думаю, кое-что я уловил.

Вольта прочитал сообщение вслух, одновременно поясняя сокращения:

— Объект — алмаз в тридцать тысяч карат, «С крист» означает «кристаллический углерод». «Баран» (баранка) — он круглый, т. е., в нашем случае, в форме сферы. Свет — «излучает свет». НЗ — наше стандартное выражение, «необходима защита», и поэтому мне надо срочно прибыть для совещания — «Жду тебя здесь и сейчас». ДАСВ — опять же стандартное сокращение — «дальнейшие сведения», как правило, это место встречи, в котором будет получена более полная информация. БР — думаю, тебе будет приятно это услышать — «Батон-Руж». Вот, собственно, и все.

— А «цел. Сесил»?

— Это подпись Улыбчивого Джека. В том маловероятном случае, если шифр будет взломан, такая подпись не позволит взломщику в дальнейшем дезинформировать нас. Предложение-подпись есть у каждого; имена подставные и ничего не значат. Сообщение без подписи означает, что шифр был так или иначе подвергнут опасности. В таком случае благоразумно перейти к новой комбинации для данной операции. Конкретно эту комбинацию мы используем уже одиннадцать месяцев. Лично я не люблю, когда ее приходится менять в последний момент — чтобы привыкнуть к новой и пользоваться ею с достаточной быстротой, требуется время.

— Что-то я не пойму, — начал Дэниел. — Вы только что получили подтверждение о том, что это большой шаровидный алмаз, излучающий свет. Т. е. это именно то, что вы видели. Что-то непохоже, чтобы вы были довольны.

— Да нет, я доволен, — ответил Вольта. — Но и озабочен.

— Почему?

— Потому что видения подтверждаются не всегда, иногда приходится принимать решения самостоятельно, и хотелось бы, чтобы они были верные. Чем выше шанс на удачу, тем осторожнее следует быть.

— И какое же решение требуется от вас прямо сейчас?

— Выбрать, оставить тебя здесь для самостоятельных занятий или взять с собой.

— Взять с собой. Я могу заниматься где угодно.

— На данный момент о твоем участии знает только один человек — Улыбчивый Джек. Если ты поедешь, узнают еще шестеро.

— Но им ведь можно доверять?

— Дэниел, вопрос не в том, насколько это безопасно для дела, а в том, насколько это безопасно для них. — Вольта помолчал. — Ты понимаешь, как в него вцепится федеральная резервная система?

— Меня это не остановит.

— Ты остаешься, — решил Вольта. — Машину я заберу, так что останешься без колес — если только не вообразишь их сам. Буду невероятно признателен, если ты приведешь в порядок кухню, а мне тем временем надо отослать кое-какие сообщения и собрать вещи.

Дэниел ополаскивал раковину, когда Вольта позвал его из гостиной. Он стоял возле двери, разглядывая себя в зеркале с дубовой рамой. Над зеркалом висели часы с кукушкой. Часы подарил Вольте болгарский анархист за помощь, оказанную ему во время его нелегального пребывания в США. Время они показывали точно, но кукушка появлялась, когда хотела.

— Я должен был тебя предупредить, — сказал Вольта, и Дэниел сначала подумал, что это он о часах. Но Вольта снял зеркало со стены, несколько раз нажал на освободившийся гвоздь, как на головку телеграфного ключа, а затем потянул его на себя и вверх, после чего от стены отделилась фанерная панель. Размером она была примерно в половину зеркала. За ней обнаружился узкий проем.

Дэниел никогда не видел такого вытянутого сейфа: шесть дюймов в ширину, два фута в высоту. Замка тоже не было видно.

— Какой прок от сейфа без замка? — удивился Дэниел.

— Замок внутри.

— Интересный подход к безопасности.

Вольта открыл дверь сейфа и достал черный квадратный ящичек с антенной.

— А вот и замок. Радиоуправляемая канистра с нервно-паралитическим газом. Ты заметил, как я нажал на гвоздь — я передал ряд сигналов для ее деактивации, иначе она автоматически взорвалась бы при открывании двери. Канистра светочувствительна и срабатывает при малейшем попадании на нее солнечных лучей. Газ не смертелен, но выводит человека из строя, и по сравнению с этим состоянием твоя недавняя лихорадка покажется круизом на Таити.

— Еще одно гениальное изобретение тетушки Шармэн из железобетонного домика, — с неприязнью заметил Дэниел.

«Ага, ты определенно имеешь зуб на Шармэн», — подумал Вольта. Он не удивился. Шармэн обладала свойством притягивать и отталкивать одновременно: казалось, что она знает собеседника лучше, чем он сам себя когда-либо узнает. Кивнув скорее себе, чем Дэниелу, Вольта произнес:

— Да, Шармэн. Надеюсь, ты понимаешь, что Шармэн создает не только лекарства.

— Наверняка она же автор той дряни, которую вы швырнули мне в лицо утром.

— Ну нет, эта дрянь была моя собственная. Это кора одного из перуанских перечных кустов, высушенная до тонкости пергамента и затем перемолотая.