Ученик философа - Айрис Мердок

— Хочешь поехать в Лондон за покупками? Мы можем продумать список. Тебе многое нужно.

— Нет, не надо. Я хочу остаться здесь.

— Тогда можно пойти в Боукок, это большой магазин, в Эннистоне.

— Нет. Здесь — я хочу сказать, здесь. Я хочу остаться в этом доме, спрятаться. Я тут так счастлива, с тобой. Давай ни с кем больше не будем связываться, не будем никуда ходить.

— Хэтти, миленькая, тебе не надо прятаться, это нехорошо. Ты уже школу кончила.

— О, я знаю, знаю…

Глаза Хэтти вдруг налились слезами. Перл это не смутило.

— Ты должна выходить в город, плавать, ты же обожаешь плавать.

Хэтти слыхала про Купальни. Горячие источники ее манили.

— Но меня увидят. Ну, наверно, это все равно, потому что меня никто не знает, а если бы и знали, что во мне интересного? Но я не хочу, чтобы на меня смотрели. И я же не могу пойти в бикини.

— Почему? Здесь носят бикини!

— Я куплю нормальный купальный костюм. Не хочу больше носить бикини.

— Значит, нам все равно нужно по магазинам!

— Наверно, я не пойду в Купальни, там так много народу. Перл вспомнила слова Руби о том, что люди будут смеяться.

Конечно, весть о розановской внучке уже облетела Эннистон. Любопытство будет жгучим и далеко не всегда доброжелательным. Опасение Хэтти, что на нее будут смотреть, было пророческим.

— Не говори глупостей, — сказала Перл.

— Перл.

— Да, милая.

— Насчет секса.

— О!

— Я знаю, мы об этом уже говорили, и я не хотела тебя спрашивать о том, о чем ты не хочешь говорить.

Перл не стала помогать Хэтти с трудным вопросом.

— Перл, на что это похоже?

Перл рассмеялась.

— Ты имеешь в виду…

— Ой, ну ты же знаешь, что я все знаю, но… только не смейся… я знаю… и я читала… но на что это по правде похоже?

— Ты имеешь в виду — приятно ли это?

— Да, я просто не могу понять, как это может быть приятно. Я очень странная? По-моему, сама идея совершенно омерзительна.

Перл не поддалась внезапному искушению и не сказала, что по ее опыту секс именно что омерзителен. Она ответила:

— Ты не странная, просто наивная, как будто из прошлого века. Большинство девушек твоего возраста… Хэтти, не беспокойся. Все зависит от людей. Если мужчина приятный — то и секс с ним приятный, надо полагать.

— Так значит, тебе не понравилось! Прости, ты уже говорила, что не хочешь это обсуждать…

— Мне не нравились мужчины, именно те, с которыми я… Просто я была дурой.

— Я думаю, мне никогда никакие мужчины не понравятся, — сказала Хэтти.

Она принялась медленно расплетать косу. Перл встала, чтобы помочь.

— Перл, милая…

— Да?

— Насчет моего дедушки.

— Да.

— Он тебе нравится?

— Да, конечно. — Ловкие пальцы Перл расплетали толстый холодный палевый канат волос у теплой шеи.

— Думаешь, он много о нас думает?

— Не много. Но достаточно.

— Перл… мне бы так хотелось… не важно… я думала про своего папу.

— Да?

— Он был такой милый, хороший, такой тихий и вроде как… потерянный…

— Да.

— Перл, ты меня никогда не бросишь, правда? Я теперь не смогу с тобой расстаться, мы выросли вместе, как… нет, не совсем как сестры, просто как мы. Ты мой единственный человек, мне больше никто не нужен. У меня все в порядке, так хорошо, когда я с тобой.

— Я никуда не денусь, — ответила Перл.

Этот разговор был ей невыносим — он точным и уверенным движением всколыхнул ее собственный страх, словно кто-то прицельно ткнул пальцем, чтобы разбередить рану.

— Я, наверное, никогда не вырасту. Заползу в какую-нибудь трещинку и усну навсегда.

— Хэтти, перестань, что ты как беспомощная, подумай, как тебе везет, ты пойдешь в университет…

— В университет?

— И познакомишься там с кучей хороших молодых людей, джентльменов, не таких, каких я знала.

— Джентльменов!

Хэтти рассмеялась каким-то диким стонущим смехом, завесив лицо шелковистыми волосами.

Вдруг на первом этаже что-то завизжало, потом еще раз. Телефон. Девушки переглянулись с изумлением и испугом.

— Кто это, так поздно? Перлочка, подойди ты.

Перл, обутая в шлепанцы, помчалась вниз по лестнице. Хэтти последовала за ней босиком, оставляя теплыми ступнями липкие следы на сверкающих половицах, которые так тщательно натирала Руби.

Перл, стоя в прихожей, говорила:

— Да. Да…

Потом:

— Хэтти, это тебя!

— Кто?..

— Не знаю, мужчина.

Хэтти взяла трубку.

— Алло?

— Мисс Мейнелл? Это отец Бернард Джекоби.

— Да?

— Я… Ваш дедушка вас не предупредил?

— Нет.

— Я… я священник, и ваш дедушка меня просил… попросил…

— Да?

Надо было заранее спланировать разговор, подумал отец Бернард на другом конце провода, и тот последний стакан портвейна был совершенно лишний, да как поздно-то уже, а он мог бы и предупредить девочку.

— Он попросил меня поговорить с вами о ваших занятиях.

— Моих занятиях… вы хотите сказать — как репетитор?

— Что-то в этом роде, но не совсем… Вы не беспокойтесь, мы что-нибудь придумаем. Только нам надо поговорить. Вы не возражаете, если я приду завтра утром, часов в одиннадцать?

— Пожалуйста. Вы знаете, куда…

— Да, конечно, я знаю Слиппер-хаус, его все знают.

— А… да, спасибо вам.

— Спокойной ночи, дитя мое.

Боже, какой я идиот, подумал отец Бернард. Даже умудрился многозначительно хихикнуть, когда речь зашла о Слиппер-хаусе. Девочка по разговору кажется спокойной и вежливой, но с этими американцами никогда не знаешь. Он налил себе еще стакан портвейна.

— Он сказал, что он репетитор, священник, — сказала Хэтти, — Он завтра придет.

— Ладно, завтра будет завтра, а сейчас давай спать.

— Ох, Перл, что это за звук?

— Это лиса лает. Она тут живет, в саду.

Перл открыла парадную дверь. Тихая волна влажного, теплого, благоуханного весеннего воздуха медленно, величаво вкатилась в дом. Перл выключила свет в прихожей, и они стали смотреть в темноту.