Мой лучший враг - Эли Фрей

– Где ты? – тихо заплакала я и открыла глаза. Посмотрела вдаль. – Где ты? Мне так плохо без тебя. Ты мне так нужен…

Но мой друг детства меня не услышит. Ведь он перестал существовать…

* * *

– Бабушка, я не пойду в школу, у меня голова болит! – крикнула я со второго этажа бабушке в ответ на ее крик о том, что уже без пятнадцати восемь. Я стояла на лестнице и смотрела в окно. Лестничное окно выходило на дорогу, в отличие от моей комнаты, где окно выходило в сад. Я только что увидела, как по дороге прошел Стас. Нет. В школе сегодня нет места для нас двоих.

– Померь давление! – закричала бабушка. – Может, оно высокое, и надо таблетку пить!

Нет, бабушка. Это не давление. И таблетка тут не поможет.

Я знала, что рано или поздно мне придется выйти из дома. Но только не сегодня.

Я снова легла спать. Проспала целый день. Периодически просыпалась, вздрагивая от кошмаров, и снова проваливалась в полусон, полубред. Точно такие же сны мне снились всю ночь. Я проснулась только под вечер. Надо мной нависло лицо дедушки. Он улыбался.

– На вот, я это… тебе бульончик сварганил. Бабка занята, пришлось мне варить.

Дедушка протянул мне тарелку. Золотистый бульон с кусочками мяса и морковки. Дико тошнило, но легкий бульон – как раз то, что нужно.

– Спасибо, – я с благодарностью взяла тарелку. Дедушка смотрел, как я ем.

– Как себя чувствуешь? Температуры нет? – он потрогал мой лоб. – Нет, вроде лоб холодный.

– Не очень хорошо, – сморщилась я. – Вся разваливаюсь. А завтра школа…

– Ну и сиди дома. Ну эту школу. Никуда не убежит. Врача вызовем, и все.

Я отдала дедушке тарелку. Откинулась назад.

Не идти в школу… Это звучало так соблазнительно. Хотя бы неделю я проведу в безопасности. Это радует.

Конечно, от своих неприятностей я не смогу избавиться, только отсрочить… на неделю.

– Расскажи мне какой-нибудь стишок, – попросила я дедушку.

– Какой-такой стишок? – растерялся он.

– Как в детстве, помнишь? Я приходила в твою каморку, а ты рассказывал мне разные стишки. Они были такие странные. Грустные. Совсем не детские. Это даже не стихи, а баллады. Английские баллады. Ты их много знал. Я помню балладу об английской королеве. И о Робин Гуде. Ты помнишь хотя бы одну? Расскажи мне!

Дедушка почесал седую голову.

– Ух и задачку ты мне задала, внучка… Ну хорошо, ложись, укрывайся одеялом и слушай.

Я легла, закрыла глаза.

Мягким бархатным голосом дедушка читал балладу о славном стрелке Робине Гуде и о его бравых подвигах.

Я заснула быстро, несмотря на то что почти целый день проспала. Я снова провалилась в тревожный сон. Перед глазами бешеной каруселью вертелись злобные лица.

Обеспокоенные бабушка с дедушкой вызвали врача. Врач поставил единственный диагноз, на постановку которого, как мне кажется, запрограммированы все врачи, – ОРВИ.

Несколько дней я провалялась в кровати. Есть не хотелось. За два дня поела орешков, пару бананов, попила кефир и впихнула в себя одну котлету. Просмотрела все возможные передачи и ток-шоу по телевизору. Я перестала причесываться и одеваться. А потом перестала мыться.

У меня было не ОРВИ, а обыкновенная депрессия. В этом состоянии меня застала Дашка. Подругу впустила бабушка. Я слышала из своей комнаты, как кто-то позвонил в звонок. А потом услышала Дашкин бодрый голос.

– Фу, ну и воняет у тебя тут, – Дашка ворвалась ко мне в комнату как ураган. Сразу же подошла к окну и открыла его настежь. – Плесневеешь потихоньку?

– Хватило бы простого привета, – сказала я.

Дашка стала собирать со стола грязные чашки, банановые шкурки и пакет из-под кефира.

– Я отнесу на кухню.

Она вернулась с тряпкой.

– Не помешало бы и убраться, – и стала протирать стол. – А ты иди в душ. Скоро танцы.

– Танцы? – ужаснулась я. – Нет. Я не пойду.

– А тебя кто-нибудь спрашивает? Пойдешь, и точка. Но для начала – марш в душ, а то смотреть на тебя противно. До чего расклеилась.

Мы с Дашкой не виделись с того дня, как Стас устроил нам адский денек. Но я написала ей обо всем в переписке.

На танцы я не пойду, но относительно душа я с Дашкой соглашусь. Он мне не помешает. Я взяла полотенце и пошла в ванную. После душа, намотав полотенце на голову, я вернулась в комнату. За это время Дашка привела комнату в относительный порядок.

– Ну ты и свинья! – выдала подруга. – Дружба с мальчишками ничему хорошему тебя не научит.

– Ну почему же? – стала спорить я. – Я умею чеканить мячик восемь раз. А еще я научилась здорово плеваться, хочешь, покажу?

– Нет, верю тебе на слово. Вообще-то я пришла к тебе по делу. Ты тут устроила себе дополнительные каникулы, а у нас на носу защита реферата. Ты вообще про него помнишь?

– Конечно! – соврала я. Реферат начисто вылетел из головы.

– Я тебе скинула по почте. Тебе сделать первый пункт. Там про историю рекламы что-нибудь посмотришь. А еще тебе расчетная часть. Посчитать эффективность по тем данным, которые мы собрали. Их, правда, немного, но остальное я от себя добавила. Формулу мы с тобой выписывали, у тебя она есть. Вот, хоть проведешь с пользой время своей депрессии. Я вздохнула.

– А теперь – собирайся!

– Что? – не поняла я.

– На танцы. Одевайся!

– Я не пойду! – выкрикнула я.

– Пойдешь как миленькая! Не пойдешь – потащу за волосы. Одевайся! Где твоя одежда?

Дашка открыла мой шкаф.

– Так… Ну, вот это сойдет, – она кинула на кровать рубашку и джинсовую юбку. – Давай одевайся! А не то пойдешь в пижаме.

– Я не пойду на танцы! Там будет ОН! Я не пойду, не хочу! – закричала я и, запрыгнув на кровать, залезла с головой под одеяло. Дашка сдернула его с меня.

– А зачем еще, ты думаешь, я тащу тебя на эти дурацкие танцы? Я не хочу, чтобы он тебя забивал. Не хочу, чтобы из-за него ты теперь гнила и плесневела в своей комнате. Я не допущу, чтобы ты превратилась в затравленного зверька, забилась в свой угол и тихонько сходила там с ума, – сказала Дашка резко и злобно.

– Я уже превратилась в жалкого зверька, – сказала я и схватилась за одеяло. Дашка выдернула его и спихнула меня с кровати.

Я попыталась заползти обратно.

– Даша, пожалуйста!

Подруга клещами вцепилась мне в запястья. Дашка на вид такая хрупкая, откуда в ней столько сил?

– Мы пойдем на эти дурацкие танцы. Будем закаляться.

– Нет! Я боюсь его. Я так его боюсь… Я не знаю, на что еще он способен…