Любовь, пираты и... - Эдуард Тополь

Итак, все начинается задолго до войны, в США, в Бостоне, в день вручения дипломов выпускникам Массачусетского технологического института. В тридцатые годы десятки молодых российских талантов были направлены Кремлем на учебу в лучшие вузы США, чтобы, вернувшись, возглавить индустриализацию СССР, и четверо наших героев были среди них, вместе с другими выпускниками MIT получали дипломы, бросали вверх свои черные колпаки с кисточками и кричали «Hurray!!!». А вечером в числе трех сотен выпускников праздновали и «зажигали» в ночном клубе под черный джаз и буги-вуги полуголых стриптизерш.

И когда они сидели за своим столом, пили пиво и на радостях горланили русские песни, к ним подошел еще один выпускник, их приятель по курсу Фердинанд Порше-младший, поднял свой бокал с виски.

– За Германию и Россию – две самые великие нации! Мы построим лучшие в мире танки и покорим весь мир!

Один из наших парней, Андрей Макаров, усмехнулся:

– И как будем делить этот мир?

Порше улыбнулся:

– О, потом договоримся!

– Федя, – сказал Фердинанду очкарик Жора Дворкин, – а ты не боишься, что нам больше достанется? Ведь наш танк будет лучше вашего.

– Я тебе не Федя, а Фердинанд Порше! – с апломбом ответил Фердинанд. – И могу забить на ящик коньяка, что лучшим будет мой, немецкий танк!

– Done! – тут же сказал пылкий Ризо Гуридзе. И с вызовом протянул руку Фердинанду.

Тот, усмехнувшись, пожал ее, а казак Микола Полтава «разбил» это пари и заметил:

– «Реми Мартин»! Я пью в обоих случаях!

– Гут! Адьё! – клацнул каблуками Фердинанд и отошел, а спустя какое-то время к русскому столу подсел профессор Гарриман, выдававший утром дипломы, а теперь обходивший все столики своих выпускников.

– Hi! – сказал он. – I’m a little bit drunk, я немного пьян. Но поэтому хочу сказать то, что давно уже думаю…

– Что у трезвого на уме… – начал Жора, но Макаров прервал его – пнул ногой под столом.

А Гарриман утвердительно кивнул:

– Right! My brother, мой брат – наш посол в Москве, он учил меня панимат по-русски. And I have news for you. У меня для вас две новости. Одна плохая, а вторая хорошая. С какой начать?

– С плохой, – сказал Макаров.

– Good! Вон там, за баром – видите? – сидит мужчина в галстуке. Он тоже русский, но не как вы. Он не ученый, он шпион, и он следит за вами. Имейте это в виду.

– А как вы это узнали? – поинтересовался Макаров.

– У него американский галстук, но русские носки. И мне кажется, он вас фотографирует своей зажигалкой.

– А хорошая новость? – спросил Жора Дворкин, лепя из хлеба незамысловатого чертика.

– А хорошая – это комплимент. У нас, американских ученых, есть поговорка: «Он не настолько умен, чтобы делать простые вещи». – И Гарриман снова посмотрел на Макарова. – Так вот, про вас, мистер Макарофф, этого не скажешь, вы умеете делать простые вещи. А сплав, который сделали вы, мистер Полтава, позволяет мне от имени ректората предложить вам остаться в МIТ, в аспирантуре. Совершенно бесплатно.

– Thank you, sir, – с оксфордским акцентом ответил ему Микола. – But I have to refuse. Мы только что поспорили с Ферди, кто из нас сделает лучший танк. И теперь я должен ехать домой, потому что без меня…

– Son of a gun! – засмеялся Гарриман и собрался что-то сказать Дворкину и Гуридзе, но увидел, что те не слушают его, а разинув рот смотрят совсем в другую сторону – на возникшую в накуренном ресторане юную красотку с огромным букетом белых роз в руках.

Близоруко щурясь, эта красотка медленно шла через весь зал, явно разыскивая кого-то и не обращая никакого внимания на восторженные возгласы и зазывные приглашения, летевшие к ней ото всех столиков.

– Вах-вах-вах! – восхищенно закачался ей вслед Ризо Гуридзе.

Но тут из глубины зала эту красотку окликнул Фердинанд Порше:

– Ann!

И она обрадованно подошла к нему, вручила букет и расцеловала в обе щеки.

– Congratulation!

– Ни хрена себе Ферди! – огорченно заметил Жора Дворкин.

Между тем Фердинанд обнял эту Анн и увел в танцевальный круг на буги-вуги.

– Всё! – решительно заявил Гуридзе. – Я его зарежу!

Пароходный гудок.

На океанском лайнере «Крылья Советов» наши ребята плыли домой и, сидя на верхней палубе, пылко спорили о том, будет ли война и если будет, то как скоро и куда пойдет Гитлер сначала – на запад или на восток.

– Эта война будет в корне отличаться от всех предыдущих войн, она будет высокотехнологичной и механизированной…

– И от нас, конструкторов, будет зависеть не меньше, чем от генералов, чем она закончится…

– Если Микола доведет свой сплав до заводской плавки, мы оденем в его броню все наши корабли, танки и даже самолеты! Броня – это мускулы войны!..

Тут разговор прервался, поскольку на нижней палубе вдруг возникла та самая Анн, которая давеча была в ресторане с Фердинандом Порше.

Ребята наперегонки рванули по палубе к лестнице на нижнюю палубу, а Полтава отстал, из вазы на стойке бара вынул букет цветов и, рискуя сорваться, перелез через леер, по палубной стойке соскользнул вниз и оказался прямо за спиной у этой девушки.

– Squze me, miss, it’s flowers delivery. (Извините, мисс. Доставка цветов.)

Красотка изумленно оглянулась:

– Flowers delivery? Where is it from? (Доставка цветов? Откуда?)

– From the sky… (С неба…)

Красотка взяла цветы и сказала по-русски:

– Вы, конечно, русский.

– С чего вы взяли? У меня акцент?

– Нет, но только русские способны на такие безумства. Меня зовут Аня. А вас?

Видя, как подбегают изумленные приятели, Микола взял ее под руку и прогулочным шагом повел по палубе.

– Я Микола Полтава, я видел вас три дня назад в «Эмпориуме» с Фердинандом Порше. Он ваш бойфренд?

Аня усмехнулась:

– А мне нравится ваша прямолинейность. Нет, Фердинанд мой приятель с детства. Мой отец дипломат, мы много лет жили в Германии, там я училась с Фердинандом в школе…

Ризо, Андрей и Жора огорченно отстали, а Микола спросил у Ани:

– А в Бостоне вы?..

– А в Бостоне я по работе. Я переводчица «Интуриста»…

В одну из ночей их лайнер остановился на рейде в каком-то европейском порту, и в темноте им были видны лишь некие силуэты, которые поднимались на судно с крошечного и темного катера. А утром, когда лайнер снялся с якоря, вышел в нейтральные воды и взял курс на Одессу, капитан объявил за общим завтраком в кают-компании, что они взяли на борт интернационалистов, воевавших в Испании. «Пожалуйста, – сказал капитан, – ведите себя сдержано. Потому что…» Договорить он не успел, поскольку в этот момент матросы ввели и внесли в кают-компанию раненых бойцов интернациональной испанской бригады. Это было ужасное зрелище – подавляющее большинство этих молодых ребят были искалечены, обожжены и обмотаны бинтами.