Агробление по-олбански - Ильдар Абузяров

– Что у тебя там за банки?

– Краска.

– Для волос?

– Для могильной ограды. Вот еду покрасить ограды на могилках своих дочерей, – продолжила Агница помолчав. – Ты бы видел, какие они были красивые! Пусть Албасты ветром с моря не обдирает могилки моих дочек. Все равно мои дочки просто красавицы.

Тут Петр вспомнил, что эта женщина похоронила трех своих детей.

– Я, кажется, слышал. Ваших дочерей от разных мужей убили в последнюю войну.

– Все это россказни мужчин, которые хотят меня, но боятся приблизиться. Потому что все трое умерли в младенчестве. Старшую звали Серафима, она умерла от грыжи. Средненькую, Степаниду, прихватила пневмония. А самую маленькую – малютку Софью – забрал прямо из пеленок порок сердца.

– На тебя, наверное, были похожи? – спросил Петр, удивляясь тому, почему к Агнице боятся приблизиться мужчины. Чего тут страшного? Вот ведь он сидит рядом, время от времени касаясь локтем пухлого предплечья.

– Вообще-то, они были мальчики, – призналась Агница, – я их женскими именами назвала, и даже панихиду в церкви заказала на них. Одевала в женские платья, но не помогло.

– Как Одиссея? – удивился Петр и как бы между прочим спросил: – Зачем это?

– Хотела уберечь от смерти, точнее, от злой Албасты!

«При чем здесь албанцы?» – подумал Петр. Не раз Петр слышал, что во всех бедах на Балканах виноваты албанцы. Вдвойне обидно было слышать такое от красивой женщины. Разве албанцы их зачинали или убивали?

– Нет, как может Албасты зачать? Она на это неспособна. Нет, Албасты их только погубила, – отрицательно замотала головой женщина, – всех как одного.

Теперь покраснел Петр.

– Ты же сказала, что они от грыжи, так при чем здесь албанцы?

– Албасты – она такая.

Петр выпрямил спину, решив биться за мужское достоинство албанцев как представителей себя.

– Подожди, давай разберемся. Кто такая Албасты?

– Албасты – это Большая Женщина, – продолжала Агница, – чудище такое женского рода.

– Фу-ты, – наконец-то до Петра дошло, – значит, албанцы здесь ни при чем, просто слово похожее.

– Да, похожее, – согласилась женщина Агница.

– Давай сначала. Откуда ты ее знаешь?

– Мне прабабка рассказала. А ей ее прабабка. А той ее прабабка.

– И что они рассказывали?

– Они рассказали, что Албасты – ненасытная великанша. Она не может найти себе мужчину. И очень ревнует каждую женщину на Балканах к молодому пареньку. Поэтому на Балканах все время идут войны. И любить по-балкански это значит ненавидеть, а дружить – презирать соседа. Албасты через войну забирает у девушек парней. Албасты очень ревнива. Она мстит всем девушкам, вступившим в половую близость с мужчинами. Но не сразу, она душит молодых рожениц и их детей. Чаще всего она грудничков душит своим истошным криком, недоступным уху взрослого, а рожениц губит во время отхода вод, сжимает матерям сердце. Потому что Албасты как-то связана с водой. Обитает рядом с реками и морями. Поэтому она хватает печень новорожденного и несет ее быстрее к воде. Если она успеет опустить печень до первого крика, то ребенок гибнет. Так было с моей Степанидой. Иногда она во время родов хватает сердце женщины и тоже тащит его к воде, сердце женщины охладевает, и она гибнет, а вместе с ней может погибнуть ребенок. А еще она насылает на женщин во время родов и на мужчин во время соития кошмары.

– Зачем?

– Бабушка говорила, что Албасты никогда не хватает секса, она хочет как можно больше мужчин. Она ненавидит других женщин за то, что те могут насытиться, а главное, рожать, а она нет. Поэтому многие мужчины уходят от нее к другим, как она их называет, молодухам, пигалицам. Она считает, что раз у нее огромные формы, то все мужчины должны хотеть только ее. Албасты стремится привлечь как можно больше мужчин.

– Но как она этого добивается?

– От кошмаров мужчина обессиливает в постели. И тогда она начинает привлекать своими масштабами. Она готова залезть на самую большую гору, чтобы ее было издалека видно. У Албасты железные груди, у Албасты железный живот. У Албасты железное сердце. Она притягивает взоры мужчин как магнит.

– Значит, это она погубила твоих дочек?

– Я в этом просто уверена. Моя пробабка Велиборка была колдуньей. Она вступила в смертельную схватку с Албасты – попыталась спрятать от нее своего мужа. Но проиграла. И тогда Албасты наслала на наш род проклятие. Ни одного мужчины в нашей семье не будет в течение семи поколений. Таково предание и таково проклятие.

Но Петра такой поворот не смутил. Всю оставшуюся дорогу Петр делал комплименты Агнице, как бы играя с ней в заговор против Албасты. И еще Петр слушал рассказы Агницы о ее дочерях, красавицах и умницах Серафиме, Степаниде, Софье, которых она до сих пор иногда по привычке считала и называла девочками.

– Послушайте, молодой человек, – резко прервала комплименты Деспотовски Агница, – прежде чем так, тяжело дыша, прижиматься ко мне всем телом и рассыпать комплименты, словно семечки для курочек, послушайте-ка мою историю.

ИСТОРИЯ АГНИЦЫ

Что значит жить без мужчины? Просто все мужчины, которые появлялись в роде Агницы, рано или поздно бесследно исчезали, скоропостижно умирали или трагически погибали. Это что-то вроде семейного проклятия. Бабушка Агницы Босилька родилась в семье австро-венгерских офицеров по отцу и боснийских потуречцев по матери. Ей было три года, когда студент Гаврила Принцип, стоя у парапета Латинского моста, – нервы ни к черту, – выстрелил в проезжавшего над Неретвой эрцгерцога Австрийского Франца-Иосифа. Потому что надо было такому случиться, что в этот день по мосту проезжали не крестьяне, везущие в Башчаршию редьку и капусту с другого берега Неретвы, а эрцгерцог на лошадях ехал на бойню. Так началась самая кровопролитная в истории Первая мировая война, в которой солдат стал пушечным мясом. Крепко досталось в той войне и семье Босильки. Воспитавшая ее тетя Милена потеряла в той бойне трех сыновей. Один был убит в Италии, другой – в Польше. А третий был ранен на Аттике, а затем умер от заражения крови в греческой больнице. Врачи уже не могли спасти его, так как гангрена добралась до брюшной полости и превратила все внутренности в «греческий салат». Об этом мать тети (то есть бабушка Босильки и трех погибших мальчиков и прабабки Агницы), Велиборка, узнала из разъеденной солью газеты. В газету была завернута рыба, которую прабабка Велиборка купила на рынке. Она увидела в этом хороший христианский знак. А еще сквозь тонкую шрифтовку о потерях, как сквозь тонкую кожу, она будто увидела гниения и мучения своих внуков.

Прадед Агницы Блашко, по рассказам матери, погиб в Галиции во время Брусиловского прорыва. Брусиловский – вовсе не от слова «брусника». Хотя бабушке Агнице часто во сне приходил ее отец с иссиня-черными губами. Будто он наелся брусники. На самом деле это была кровь, пошедшая горлом от того, что пуля попала в кадык, расколов адамово яблоко аккурат на две половины. С тех пор на поминки бабушка всегда готовила брусничный и яблочный пироги.