Случайный турист - Энн Тайлер

– Куда захочешь. На твое усмотрение.

– Какой ты милый.

Проехали мимо двух небритых мужчин на углу. Сара заблокировала дверцу. Мэйкон представил их диалог: «Как оно ничего, старина?» – «Помаленьку».

На тротуарах стало люднее. Женщины тащили хозяйственные сумки с плетеными ручками, старик волочил магазинную тележку, девушка в линялом платье привалилась к столбу автобусной остановки.

В витринах «Современных товаров для дома» висели огромные плакаты: ОСОБЫЕ ЦЕНЫ В ДЕНЬ ОТЦА! Сара и словом не обмолвилась о праздничной распродаже. Мэйкон решил сам заговорить об этом – мол, его это ничуть не беспокоит.

– Весьма типично, – сказал он, взяв Сару под руку. – День отца! Наживаются на всем.

Сара смотрела по сторонам:

– Кажется, здесь только кровати.

– Все начинается с шезлонгов, – бубнил Мэйкон. – Потом кресло для папы, оглянуться не успеешь, как тебе всучат столовый гарнитур.

Сара решительно направилась к продавцу:

– Мы хотели бы посмотреть диваны.

Весь ассортимент был в скандинавском стиле – диваны с прямыми спинками, что Мэйкона вполне устраивало. По правде, ему было безразлично.

– Какой ты хочешь? – спросила Сара. – На ножках или вровень с полом?

– Все равно. – Мэйкон тяжело опустился на что-то обитое кожей.

Сара выбрала длинный низкий диван, раскладывавшийся в просторную кровать.

– Что скажешь, Мэйкон? Или тебе больше нравится тот, на котором ты сидишь?

– Нет-нет.

– Ну и как тебе этот?

– Замечательно.

– У тебя нет никакого мнения?

– Я только что его высказал.

Сара вздохнула и спросила продавца, доставят ли диван в тот же день.

С покупкой дивана управились так быстро, что осталось время на другие магазины. В универмаге Хуцлера купили большие простыни. Затем посмотрели кресла в мебельном отделе, где тоже была распродажа ко Дню отца.

– Кажется, мы в ударе, – сказала Сара.

Однако с креслами не повезло – ничто не приглянулось. Во всяком случае, Мэйкону. Он бросил поиски и засмотрелся на детскую программу, которую показывал ряд телевизоров.

После универмага отправились к Розе за удобрением, но по дороге Мэйкон остановился перед банком, в котором у него была депозитарная ячейка.

– Для поездки во Францию понадобится паспорт, – объяснил он. – Пойду заберу, раз уж едем мимо.

Сара сказала, что подождет его в машине.

В банке Мэйкон встал в очередь за двумя пожилыми дамами. Видимо, на субботний вечер берут свои украшения, фантазировал он, или хотят отстричь какие-нибудь купоны. Потом Мэйкон почувствовал, что кто-то встал за ним, но почему-то не захотел оглянуться. Он смотрел перед собой, временами деловито поглядывая на часы. Мэйкон слышал тихое дыхание за своей спиной и улавливал горьковатый аромат живых цветов, так не похожий на духи. Наконец он расправил плечи и оглянулся, но увидел еще одну незнакомку, пришедшую за украшениями.

По правде, Мюриэл вовсе не молчала, когда он собирал вещи. Она говорила.

– Ты серьезно, Мэйкон? То есть ты можешь вот так вот попользоваться человеком и свалить? Отбрасываешь меня, как… пустую бутылку? Для тебя я ничего не значу?

Подошла его очередь, и следом за девушкой в мини-юбке Мэйкон прошел по ковровой дорожке в хранилище – безоконное помещение с рядами ящиков.

– Коробку уносить не нужно, – сказал он. – Я просто возьму одну вещь.

Девушка подала ему формуляр на подпись и взяла его ключ. Потом открыла ячейку, отступила в сторону и стала изучать свои ногти. Мэйкон перебрал бумаги, отыскивая паспорт. Закончив, он взглянул на девушку и вдруг ужасно растрогался от ее тактичности – вот ведь деликатно отвернулась, хотя это, конечно, не предписано банковскими правилами… Нет, что-то он разнюнился. Наверное, погода влияет, лето наступило, не выспался…

– Большое спасибо, – сказал Мэйкон, забрал ключ и ушел.

В палисаднике дедовского дома Роза подстригала живую изгородь. Ее наряд садовника состоял из огромной старой рубахи Чарлза. Заметив машину Мэйкона, Роза выпрямилась и помахала рукой. Выслушивая просьбу об удобрении, она продолжала работу.

– Азалии и… что там у вас еще… подбел… любят кислую почву… – размышляла она.

– А где дети? – спросила Сара.

– Какие дети?

– Твои племянник и племянницы.

– А, уехали домой.

– Я-то думала, раз ты еще не вернулась к Джулиану…

– Нет, пока не вернулась, – сказала Роза.

– Ну да, понятно, – пробормотал Мэйкон, не желая вмешиваться в ее личную жизнь, но почти одновременно с ним Сара спросила:

– А почему? Что мешает?

– Ой, Сара, ты не представляешь, в каком состоянии я застала мальчиков. Чтоб не возиться со стиркой, они ходили в пижамах. Ужинали походной смесью.

– Даже боюсь спросить, что это такое, – сказала Сара.

– Смесь из пророщенных пшеничных зерен, орехов и сухофруктов…

– А как же ваша квартира? И Джулиан?

– Знаешь, я никак не могу найти дорогу к этой квартире, – уклончиво ответила Роза. – Еду в магазин, один квартал на восток, потом еду обратно на запад, но всегда оказываюсь не там, всегда. Каким-то образом квартира очутилась на востоке.

Повисло молчание.

– Ладно, давай мы возьмем удобрение… – наконец проговорил Мэйкон.

– Конечно, конечно, – сказала Роза и пошла к сарайчику.

Сара сама предложила пообедать в «Старой бухте».

– Точно? – удивился Мэйкон.

– А что такого?

– Ты всегда говорила, там скучно.

– Я поняла, на свете есть кое-что похуже скуки.

Та к себе рекомендация, подумал Мэйкон, но промолчал.

Полдень едва наступил, однако ресторан уже был полон, пришлось подождать, пока освободятся места. Привыкая к полумраку, Мэйкон стоял возле подиума администраторши. Он оглядел зал и подметил некую особенность: здесь больше не было одноликой толпы пожилых завсегдатаев, ее сменили яркие необычные личности. Вон священник чокается с женщиной в теннисном платье, вон нарядная дама с молодым человеком в прозрачном оранжевом балахоне, вон две бойкие школьницы сгружают свой жареный картофель в тарелку малыша. Мэйкон не слышал, о чем говорят эти люди, но пробовал догадаться.

– Наверное, женщина хочет уйти в монастырь, а священник пытается ее отговорить, – сказал Мэйкон.

– Что? – спросила Сара.

– Сортировка мужниных носков, убеждает он, тоже… как там у них называется… святое дело. А тот молодец в газовом балахоне, он…