По дороге к концу - Герард Реве

— Холерная баба! Грязная шлюха! Я же, черт возьми, только в ее заднице и побывал!

Смешно, конечно, но кто знает, может танцующие голые бабы, которые приходят к гуру во снах каждую ночь, чтобы без конца возбуждать его, и есть расплата за тот венерический хоровод.

Кстати, о танцах: Петер еще рассказывал, как он, будучи шестилетним мальчиком, на каком-то коммунистическом празднике должен был танцевать на сцене в компании нескольких девочек, несомненно в восточно-европейских нарядах.

— Знаешь, в каком-то смысле, как его, ну, мне это совсем не понравилось.

Педофилы, черт возьми. Ужасающий прилив ненависти вызвали во мне воспоминания о дрессировщице детей Иде Л. с ее «Веселой» Бригадой и Детским Цирком «Локоток». Пролетарское юношество, сигающее через костер.

Я опять принялся копаться в бесполезных бумагах: Это случилось 22 августа 1965 года в воскресенье после обеда между часом и двумя. Что именно, не записано, но и так понятно, что вряд ли это было что-то приятное. Хотя, никогда не угадаешь, потому что, перебирая листы, я нашел еще одну записку, на которой стояло точное время и дата, она гласила, что Госпожа Ван дер М., из дома на углу, в прошлом Августе числа двадцать третьего в 19 часов 25 минут, держа над головой черный зонтик, отправилась к своей старой тете Сипке, которая еще кормила собственных уток, но по другим делам на улицу уже не выходила; торжественно проходя мимо нашего дома, соседка держала перед собой блюдечко, а на нем лежали 18 собственноручно выращенных в саду клубничек, каждая размером с хорошую изюмину. Слава, слава, аллилуйя.

Хорошо, что у меня есть ангел-хранитель. Хорошо было бы написать посвященное ангелу стихотворение, которое, удобства ради, можно назвать просто: «К Ангелу».

Эти Трое были несотворенным Одним, Его откровением. До сих пор все ясно и понятно. Но не было ли вообще-то четвертого? Да, был. Да, точно, был и Четвертый, который связывал Троих и Одного в вечности, в тихой, бессловесной вечности, наполняющей все, и где-то я его видел, поздним полднем, разве нет?

— Что видишь ты?

Я не видел «поддуваемый ветром кипящий котел, и лицо его со стороны севера».[262]

— Что видишь ты?

Я видел пыльные окна, пожелтевшее витражное стекло, древний солнечный свет.

— Ты верно видишь. Что слышишь ты?

— Ну, время от времени голос. Ах, Господи! Смею говорить, ведь я уже немолод.

Теперь я понял то, чего не мог осознать прежде, узнал то, что видел ранее, в час предвечерний, когда Тигра катал меня на машине, пытаясь утешить и отвлечь, потому что я был опять во власти злого и нечистого духа; и рука моя записала: Теперь я знаю, кто ты есть, Мальчик одинокий, которого я видел в Водсенде, а потом в тот же день повстречал в кафе в Хеге. Я слышу голос Матери. О, Смерть, которая есть правда: ближе к Тебе.