Мужские игры - Семен Данилюк

- Как же, как же. Господин Палий! Несколько удивительно. Насколько знаю, он старается не светиться.

- Это так. "Балчуг" в самом деле, узнав об интересе "Возрождения", отступился. Но - ФДН, как мне кажется, нашла нового покупателя.

- И он вам нужен?

- Очень.

- Сиротская моя женская доля, - всплакнула Ирина. - Рано утром, в кои веки звонит интересный мужчина. Начинаешь строить планы, и вдруг - бац тебе - оказывается, вместо тебя желают какого-то Белковского. Просто-таки повальная смена ориентации.

- Так что, Ирочка?

- Ладно, часа за два- за три попробую пробить. За успех, не обессудьте, не ручаюсь. Такие дела делаются без огласки. Но - попытка - не пытка.

- А я взаимообразно - всё, что пожелаете, - приободрился Забелин.

- Зачем так много? Достаточно обеда в ресторане.

В "Грин хаус" Забелин приехал первым. И, не желая терять времени, сам сделал заказ. Причем, увидев в меню жареного карпа, припомнил свой конфуз на Кипре и злорадно заказал его для Холиной.

Едва Ирина Холина появилась в ресторане, общий гул смолк. Темно-синий брючный костюм с выглядывающим блузоном, белые босоножки на высокой шпильке, дополняемые белой же сумочкой, как догадался Забелин, - всё от очередного модного кутюрье, привлекли к ней всеобщее внимание. Украшений на сей раз на ней не было вовсе. Она была совершенно не такой, как в аэропорту, даже, кажется, в другом парике. Но - вновь победительно-женственная.

- Нет слов, - Забелин склонился над ручкой, отодвинул стул. Он силился быть беззаботно-галантным. Но сам ощущал, что беззаботность выглядит вымученной.

Ирина с царственным спокойствием позволяла ему за собой ухаживать, легко, необидно пикировалась. И - исподволь наблюдала за его поспешными словами, ставшими вдруг суетливыми жестами. Это был не тот мужчина, который заинтересовал ее в Шереметьево. Совсем не тот. Она пыталась ухватить эту перемену, но пока не могла.

Принесли дымящееся второе.

- Боялся, что кухня затянет заказ. Поэтому решился сделать выбор за вас, - повинился Забелин.

- И прекрасно. Я как раз на диете, - Ирина с аппетитом обнюхала карпа, которого, по правде сказать, не могла терпеть. - Уж не обессудьте, хочу есть.

Забелин склонился над корейкой. Время от времени он подливал вино, пытался острить, вести непринужденный разговор. Но - ничего не выходило. В голове было единственное, - принесла ли она нужную информацию. И уже с трудом удерживал себя от прямого, бестактного за едой вопроса.

Наконец, не в силах сдерживаться, он отложил приборы, решительно поднял на нее глаза и - расхохотался. Впервые за время их встречи - совершенно искренне.

На блюде перед Ириной Холиной лежал ровнехонький, идеальный остов рыбы. Будто из палеонтологического музея: косточка к косточке, без малейших признаков мяса.

- Что это вы? - подозрительно поинтересовалась Ирина: на секунду она вдруг увидела его прежним.

- Это называется, - почувствуйте разницу, - непонятно объяснился Забелин. Он перевел дыхание. - Ирочка...

- Узнала, узнала. В последние дни Белковского несколько раз видели в компании некоего Лэни Кауфмана. Американец. Известен в финансовых кругах как игрок на фондовом рынке. Говорят, пережил несколько серьезных неудач. В Москву приехал неделю назад. Возможно, хочет попробовать сыграть здесь. Во всяком случае такой маржи, как у нас, в Штатах не видывали. Как раз очень подходит под заказчика.

Забелин едва удержался, чтоб не вскочить.

- Что? И кофе не попьем? - усмехнулась Ирина. - Во всяком случае интервью мне сегодня точно не светит. - Ирочка! Я ваш должник на веки вечные. И, как только чуть освобожусь, сам, куда только скажете. И о чем угодно. - Чего там? Всё понимаю. Бегите.

Теперь Ирина наконец определила, в чем изменился Забелин. Пропало теплое лукавство в глазах. От него больше не исходил волнующий, так много обещавший мужской интерес, - как женщина, она перестала для него существовать.

И, зная этот тип мужчин, безошибочно угадала, что за это время в его жизни появилась другая.

Увы! Намечавшийся роман, на который она возлагала надежды, не состоялся. Господи! Да что же в ней за ущербность такая, что самые стоящие мужики прокатывают мимо!

Боясь быть застигнутой на этих мыслях, она быстренько восстановила на лице снисходительно-ироничную улыбку, - никто, кроме брата, не должен догадываться, что светская львица неприступная насмешница Ирина Холина - по жизни жуткая депрессантка.

Прямо из автомашины Забелин назначил совещание. Так что в кабинете его уже поджидала троица: Подлесный, Дерясин и Клыня. Последние двое были явно не в себе.

- Скорбим? - оценил их вид Забелин и вдруг отметил, что и Клыню, и Дерясина, и его самого преследуют в последнее время неудачи в любви. Наблюдение оказалось неожиданным. Может, и впрямь права Юля, и всем, кто причастен к истории со скупкой института, воздается.

Даже хмыкнул озадаченно.

- Скорбь пока отменяется, - объявил он. - Покойница, как выяснилось, еще жива. Только что узнал имя предполагаемого заказчика. Он мне позарез нужен. И - желательно, как говорится, вчера. Так что, Вячеслав Иванович, прошу включиться незамедлительно. Записывайте: Лэни Кауфман...

- Это как это? - перебил Дерясин. Он поднялся с совершенно ошарашенным видом.

- Знакомый, что ли? - подковырнул Подлесный.

- Да, - без интонации ответил Андрей. - Как раз вчера в ресторане с ним познакомился.

- Шутишь? - неуверенно предположил Клыня.

- Если бы. Он не один был, - Андрей посмотрел на Забелина и, догадываясь, что произойдет за этим, сочувственно закончил. - Он вместе с Флоровским был.

Изумленные Клыня и Подлесный также перевели глаза на Забелина: Клыня - испуганно, у Подлесного огорчение перемешалось с плохо скрываемым торжеством: он предупреждал.

Забелина и впрямь слегка оглушило. Он поднялся нетвердо. Рукой успокоил повскакавших Дерясина и Подлесного. Отошел к окну, и уперся лбом в стекло. Сколько ж можно ошибаться в людях? Сначала Жукович, теперь и того хлеще. Сейчас, когда он непредвзято прокручивал события с момента приезда Флоровского, вспоминал поступки и высказывания самого Максима, подозрения Подлесного подтверждались с такой несомненностью, что оставалось дивиться единственному - собственной слепоте.

Позади стояла абсолютная тишина, - ему давали время придти в себя.

- Андрей, - не оборачиваясь, попросил Забелин. - Пригласи срочно Флоровского. Под каким-нибудь предлогом.

Максим появился через час.

- Ребят, ну, у вас полное бардельеро. Не говорю уж на шлагбауме. Но даже на входе охраны нет. Приходи, кто хошь, и - бери тепленькими.

Он, наконец, заметил, что лица Подлесного, Дерясина и Клыни имеют одинаковое, неприязненно - осуждающее выражение.