Зеркальный вор - Мартин Сэй

Отель-казино «Хард-рок» находится на Парадайз-роуд, между Стрипом и университетским кампусом. Это совсем недалеко, можно было бы дойти пешком, но Кёртис не хочет рисковать и разминуться с Альбедо, а потому за считаные минуты добирается до места на такси.

Он бывал здесь в прежние времена, но тот краткий и пьяный визит почти не отложился в памяти. Это сравнительно небольшое здание, с закругленными формами и зыбкими пятнами пурпурной подсветки, направленной на белые стены от их подножия. Когда такси сворачивает на подъездную дорожку вдоль шеренги пальм, диодная рекламная панель вспыхивает надписью: «ОЗЗИ ОСБОРН!» Под ней, при свете гигантской неоновой гитары, происходит непрерывное движение: поддатые кутилы с Западного побережья мелькают среди отработавших свою смену танцоров и барменов.

Едва войдя в двери с ручками гитарной формы, Кёртис понимает, что Стэнли здесь искать нет смысла. Подавляющее большинство посетителей — недавние выпускники престижных колледжей или студенты, у которых еще не закончились весенние каникулы. За исключением рекламного Оззи, Кёртис чуть ли не самый старый из всех присутствующих. Проходя через толпу в вестибюле, он минует манекен Бритни Спирс в вязаной кофте, чью-то ударную установку под стеклянным колпаком, канделябр из сверкающих саксофонов. Колонки над головами гремят «Аэросмитом». В круглом игорном зале Кёртис обращает внимание на малиновую надпись над ближайшим столом для блэкджека. Помимо стишка с пожеланием удачи, который он пропускает, надпись содержит немаловажную информацию: по здешним правилам дилеры продолжают набор при наличии у них семнадцати «мягких» очков. Да Стэнли не заставишь и на сотню ярдов приблизиться к такому заведению!

На подходе к дискообразному бару шум вокруг усиливается. Крики посетителей, бренчание игровых автоматов и музыка из динамиков сливаются в непрерывный, оглушающий рев. Лишь через какое-то время до Кёртиса доходит, что кто-то рядом выкрикивает его имя. Повернув голову, он видит длинноволосого белого типа в стильно рваных джинсах, майке «Ганз энд Роузес» и байкерской куртке. Контрастно выделяясь на фоне большого плазменного экрана, этот тип ухмыляется и машет высоко поднятой рукой, как плетью водорослей. Кёртис уверен, что никогда прежде его не встречал.

При ближайшем рассмотрении Альбедо выглядит как неудачная помесь Чета Бейкера и Джимми Баффетта. Его пальцы запятнаны чем-то коричневым, рукопожатие крепкое, но неприятно влажное и холодное, так что Кёртис спешит высвободить свою ладонь. Ростом Альбедо под метр девяносто, но рыхловат, с пивным брюшком. Тонкие темно-русые волосы собраны в хвост и на висках тронуты сединой. Все это дополняют красноватые слезящиеся глаза и запах виски с пивом изо рта.

У стойки бара пристроились две молодые женщины, спутницы Альбедо, одна светлокожая блондинка, другая смуглая и темноволосая — вероятно, латиноамериканка. Обе в расшитых блестками откровенных топах. Их лица не выражают ничего, кроме усталости и апатии. Женщины рассаживаются в стороны, освобождая два стула между ними; Альбедо хлопает Кёртиса по спине и подталкивает его к правому стулу. А когда сам он садится рядом, его ладонь с пьяной фамильярностью скользит вниз по куртке Кёртиса и нащупывает под ней заткнутый за пояс револьвер. У Кёртиса тотчас возникает мысль: «Не к добру это все, надо смываться при первом удобном случае».

Альбедо заказывает для Кёртиса бутылку «Короны» и представляет его женщинам как своего старинного друга.

— Мы вместе воевали в пустыне, — говорит он. — На первой иракской.

Имена у женщин необычные, явно иноземные. Но Кёртису нет до этого дела, и он тотчас их забывает, торопливо соображая, как ему следует держаться в этой странной ситуации.

— Ты следишь за новостями оттуда? — спрашивает Альбедо. — Что скажешь о куче дерьма, которую они наворотили?

— А что? Там уже началось?