Лабиринт судьбы - Юлия Красовская

— Алька, откуда пироги-то? — спросил Михаил.

— Верина мама прислала, — ответила Алина.

— А кто такая Вера?

— Вера — моя подруга. Вера! — крикнула она. — Ну, где же ты? Иди сюда скорей!

В комнату вошла встречавшая гостей девушка. При ярком свете стало отлично видно, что она — настоящая красавица. Густые каштановые волосы были собраны в пышный хвост. Платье подчеркивало стройную фигуру, во всем облике чувствовалось природное изящество.

— Знакомьтесь: Вера, моя подруга. Приехала вчера из Москвы, у них уже закончились занятия. А это, Верочка, и есть моя студенческая группа.

— Очень приятно, — улыбнулась Вера.

Пока шло знакомство, Саша, не отрываясь, смотрел на нее. Девушка явно заинтересовала его.

— Так, быстрее все за стол! — распорядилась тем временем Алина.

Как-то само собой получилось, что Вера и Саша оказались рядом.

Она в незнакомой компании, видимо, чувствовала себя не очень уютно. Да и в живописи девушка особо не разбиралась, поэтому разговоры за столом были ей непонятны.

— Ну что, загрустили? — заметил это Саша и объяснил: — Художники — народ своеобразный. Не интересно вам с нами?

— Да нет, ничего… — ответила Вера. — А вы, значит, тоже будущий художник?

— Да. Хотите, я вам рисунок подарю? — предложил Саша.

И, достав свою папку, он стал перебирать сложенные там рисунки.

— Можно мне посмотреть? — робко спросила Вера.

— Пожалуйста, только здесь не все готовые. Смотрите…

— Можно мне взять этот? — выбрала Вера.

— Конечно…

Весь оставшийся вечер он следил только за Верой и как-то неожиданно для себя предложил ей встретиться на следующий день. Девушка согласилась…

Со временем неловкость исчезла. Забыв о былой скованности, оба говорили без умолку, удивляясь легкости общения друг с другом. Выяснилось, что у них много общего. Оба, например, любили лето и не любили крепкий сладкий чай. Им обоим больше нравились собаки, чем кошки. И они просто с ума сходили от последнего ноктюрна Шопена.

Стоя на Дворцовом мосту, Саша, показав на Васильевский остров, сказал:

— Там я живу…

— На Васильевском? — переспросила Вера.

— Да… Вместе с тетями, сестрами отца.

— Почему с тетями? А родители? — поинтересовалась Вера.

— Я их не помню совсем, — ответил Саша. — Отец на войне погиб, а мама умерла, когда меня родила, в эвакуации… Они меня с детства воспитывали — тетя Варя и тетя Зоя.

— Понятно…

Вера смутилась и замолчала, не зная, что говорить дальше. Саша тоже молчал. Облокотившись о каменный парапет, он, не отрываясь, смотрел на Неву. В неярких лучах заходящего солнца вода, казалось, отливала золотом. Наступала пора белых ночей…

— Ты своих тетей, наверное, очень любишь? — спросила Вера после паузы.

— Очень. Они — вся моя семья, кроме них у меня никого нет… — подтвердил Саша. — Ну, пойдем дальше? Ты не устала?

— Нет, нисколько!

И, повернув назад, они медленно пошли вдоль Эрмитажа.

— А ты с кем живешь? — обратился юноша к новой знакомой.

— С родителями. Они у меня просто замечательные!

— Верю. А кто они? Чем занимаются?

— Мама, Надежда Павловна, врач, а папа, Федор Николаевич, архитектор, — с гордостью ответила Вера. — Проектирует дома, разные здания…

Они пересекли Дворцовую площадь и скоро вышли к Михайловскому саду. Там на одной из лавочек решили немного отдохнуть.

— Так ты в педагогическом учишься? — продолжил разговор Саша.

— В педагогическом. С детства мечтала… — доверительно сообщила Вера.

— Подожди-ка, а на каком ты курсе? — вдруг спросил Саша.

— Перешла на второй. А что?

— Ничего… — улыбнулся Саша. — Значит, ты еще маленькая…

— Ничего я не маленькая, скажешь тоже, — возмутилась Вера. — Ты-то сам на каком?

— Я скоро закончу. Короче, я старше.

— Подумаешь, тоже мне — старший товарищ… — засмеялась Вера.

Ее смех был таким заразительным, что серьезный Саша не выдержал и засмеялся тоже.

— И чему же ты будешь учить детей? — спросил он, вдоволь насмеявшись.

— Собираюсь преподавать немецкий, — гордо ответила Вера.

— Немецкий? Я тоже в школе учил немецкий, только сейчас все уже забыл… — вздохнул Саша.

— Я думаю, у тебя другая задача, — задумчиво произнесла она.

— Знаешь, пожалуй, ты права, — согласился Саша. — Тот человек счастлив, который знает свое предназначение. Когда-нибудь я, может быть, стану знаменитым художником, и мои картины обязательно будут выставляться. Но где-то в глубине души мне кажется, что я живу только ради одной-единственной картины, результата всех моих трудов. И я всю свою жизнь буду идти именно к ней. Наверно, мне много трудностей уготовано, но я все же дойду. Ты мне веришь?

Вера внимательно посмотрела в глаза юноши и серьезно ответила:

— Я тебе верю!