Особые отношения - Дуглас Кеннеди

Что? Что он свой человек в этом доме еще с…?

После слушания ex parte (судья мистер Томсон)…

Достав телефон, я хотела еще раз попробовать дозвониться Тони. Но передумала, решив, что, если он поймет, что я еду в «Кроникл», то попытается избежать встречи или…

Что он делает? Что?

Советую нанять адвоката, красавица. Они знают, что в таких случаях делать.

Но я не знала в Лондоне ни одного юриста. Собственно, я здесь вообще никого не знала. Ни одного человека, к кому бы можно было обратиться, посоветоваться, рассказать…

Нет, все это было чересчур нелепо, абсурдно. Наверное, это просто глупый розыгрыш, шутка, зашедшая слишком далеко, чудовищное недоразумение…

А ведь он так ласково говорил со мной, когда я была в Бостоне. А еще раньше, с каким неподдельным сочувствием он вел себя, когда бывший муж Сэнди сорвался со скалы. Поезжай, родная, поезжай… вот тебе и билет получше, чтобы было удобно в полете. Потому что, пока тебя не будет…

Прекрати, прекрати это — ведешь себя как чокнутая с манией преследования.

Мы тем временем оказались у въезда в Уоппинг. Я заплатила тридцать фунтов таксисту и подошла к проходной, которую Тони всегда именовал «Чекпойнт Чарли»[33]. Но вместо агента Штази в будке для посетителей я увидела охранника в форме.

— Чем могу помочь?

— Я приехала повидать мужа, — сказала я.

— В какой газете он работает?

— В «Кроникл». Тони Хоббс — заведующий отделом внешней политики.

— Как же, знаю такого. Так вы его хозяюшка?

Я кивнула Охранник предложил мне сесть, пока он набирает номер. Он заговорил, объяснил, кто я такая, потом выслушал, что говорили на том конце, поминутно бросая на меня опасливые взгляды, как будто от меня можно было ждать каверзы. Положив трубку, он повернулся ко мне:

— К вам сейчас выйдут.

— Кто? — спросила я, поднимаясь. — Вы не с мужем моим говорили?

— Вам сейчас объяснят…

— Что объяснят?

— Она скоро придет, — сказал охранник.

— Кто она?

Я повысила голос и, кажется, несколько встревожила охранника. Он хотел что-то сказать, но промолчал, отвернулся и углубился в какие-то бумаги.

А я села на пластмассовый стул и крепко обхватила себя руками. Через минуту-другую вошла Джудит Крэндолл. Это была секретарша Тони — пятидесятилетняя женщина, которая пришла в отдел внешней политики лет тридцать назад и с тех пор работала там. «Она приговорена к «Кроникл» пожизненно», — говаривал Тони (он и сам был такой). Джудит знала все обо всех, была закоренелой курильщицей, дымившей как паровоз, вот и сейчас тоже в руках у нее была зажженная сигарета. Она подошла ко мне с мрачным, напряженным лицом:

— Привет, Салли.

— Что происходит? — Я снова повысила голос.

Она уселась на стул рядом со мной, подвинула его поближе, так что мы могли переговариваться вполголоса, будто заговорщики.

— Вчера Тони уволился из газеты, — сказала она.

Чтобы осознать это, мне потребовалось какое-то время.

— Вы лжете, — отреагировала я. Она сделала глубокую затяжку:

— Если бы.

— Почему?

— Об этом лучше спросить его самого.

— Но ведь сейчас он здесь, так?

— Был здесь — и уехал пятнадцать минут назад.

— Вы опять лжете. Он здесь. С Джеком.

Она загасила окурок и тут же зажгла новую сигарету.

— Я не вру, — прошептала она с таинственным видом. — Он уехал четверть часа назад.

— С моим сыном?

— Он приезжал один. Подъехал на машине, выгреб все из своего стола, потом попрощался с нами и был таков.

— Он оставил какой-нибудь контактный адрес?

— Альберт-Бридж-роуд в Баттерси.

— Тот же адрес, что и в судебном решении…

Она ничего не ответила, но отвернулась. Этого было достаточно, чтобы понять: она в курсе всего происшедшего.

— Кто эта другая женщина? — спросила я.

— Не знаю.

— Вы знаете, — настаивала я.

— Он о ней ничего не рассказывал.

— Пожалуйста…

— Я серьезно.

— Лгунья, — крикнула я.

Охранник встал из-за стола и подошел ко мне:

— Мне придется просить вас сейчас же покинуть помещение.

— Салли, — Джудит взяла меня за руку, — это ни к чему хорошему не приведет.

— Он забрал моего ребенка. Вы же знаете. Он скрылся с моим сыном. И я не собираюсь уходить. Потому что знаю, что вы его прячете здесь. Я это знаю.

Последнюю фразу я пронзительно выкрикнула, отчего Джудит и охранник отпрянули. Он, однако, быстро опомнился и заговорил:

— Повторяю в последний раз: если вы не уйдете добровольно, я вынужден буду выдворить вас отсюда силой. А если будете оказывать сопротивление, мне придется вызвать полицию.

Джудит снова потянулась было к моей руке, но передумала:

— Салли, умоляю, не вынуждайте его делать это.

— Вам все известно, не так ли? — спросила я свистящим шепотом. — Вам известно, кто такая эта Декстер, сколько времени они встречаются и почему они добились этого решения, почему отняли у меня…

Я разрыдалась. Джудит и охранник оторопели. Я упала на стул, сотрясаясь от рыданий. Охранник дернулся было ко мне, но Джудит его остановила, что-то прошептав ему на ухо. Потом склонилась надо мной:

— Вы нуждаетесь в помощи. Давайте я позвоню, позову кого-нибудь?

— Так вот что он вам рассказывал — что я совершенно не в себе и нуждаюсь в помощи?

Услышав мой злой голос, охранник опять направился к нам.

— Я ухожу, — сказала я и выскочила из проходной не оглядываясь.

Я пришла в себя на так называемой Магистрали — автостраде, ведущей в сторону Тауэрского моста. Куда я направляюсь? Этого я и сама не знала. По южной стороне Магистраль была отгорожена высокой длинной стеной. Я прошла шагов двадцать и прислонилась к ней, не в силах двигаться дальше. Пока еще я держалась на ногах, но в то же время мне казалось, что я падаю, стремительно падаю в пропасть, как в первые дни своей послеродовой напасти. Только в этот раз все усиливалось осознанием ужасного факта: муж скрылся с моим ребенком… он добился решения суда, позволяющего ему отобрать у меня сына.