Ученица. Предать, чтобы обрести себя - Тара Вестовер

Могучие ворота преграждали мне путь в Тринити-колледж. Сбоку я увидела небольшую деревянную дверь и вошла в нее. Привратник в черном плаще и котелке провел меня через Большой двор – самый просторный из всех. Мы прошли по каменному переходу и вошли в крытый коридор со стенами цвета спелой пшеницы.

– Это северный клуатр, – сказал привратник. – Здесь Ньютон топнул ногой, чтобы по эху определить скорость звука – впервые в истории.

Мы вернулись к Большим воротам. Комната моя находилась прямо напротив них, на третьем этаже. Когда привратник ушел, я осталась стоять в окружении своих чемоданов. Из маленького окна мне были видны сказочные каменные ворота и крепостные укрепления, словно созданные обитателями другого мира. Кембридж был точно таким же, каким я его запомнила: старинным и прекрасным. А вот я стала другой. Я больше не была гостем. Я была студенткой университета. На двери было написано мое имя. По всем документам я была частью этого мира.

На первую лекцию я пришла в темной одежде, надеясь, что не буду выделяться. Но даже тогда я не думала, что буду походить на других студентов. Я и говорила не так, как они, и не только потому, что они были британцами. В их речи были плавные модуляции, больше напоминавшие пение, чем разговор. Все они казались мне очень изысканными и образованными людьми. Я же невнятно бормотала, а когда нервничала, начинала говорить очень быстро.

Я села за большой квадратный стол и прислушалась. Двое студентов рядом со мной обсуждали тему лекции: две концепции свободы Исайи Берлина. Тот, что был ближе ко мне, сказал, что изучал Берлина в Оксфорде. Другой ответил, что уже слышал точку зрения лектора на Берлина, когда только начинал учиться в Кембридже. Я же об Исайе Берлине никогда не слышала.

Профессор начал лекцию. Он говорил спокойно, но довольно быстро, словно полагая, что мы уже должны быть знакомы с материалом. Судя по всему, это действительно было так, потому что большинство студентов не делали записей. Я же записывала каждое слово.

– Каковы же две концепции Исайи Берлина? – спросил профессор.

Почти все подняли руки. Лектор вызвал студента, который учился в Оксфорде.

– Негативная свобода – это свобода от внешних препятствий или ограничений. В этом смысле индивид свободен, если не имеет физических препятствий к свершению действий.

В тот момент я вспомнила о Ричарде, который всегда мог в точности повторить практически все, что прочел или услышал.

– Очень хорошо, – кивнул лектор. – А вторая?

– Позитивная свобода, – сказал второй студент, – то есть свобода от внутренних ограничений.

Я записала это определение, но не поняла его.