Последний секрет - Бернард Вербер

Мак-Инли машинально протягивает им свою посеребренную гофрированную визитку.

– Это справедливо. По крайней мере, я так считаю. DEEP DLUE IV перед всем миром выставил нас на посмешище. Руководитель проекта был уволен, а что касается машины – мы от нее избавились. Один из девизов нашей компании: «Кто терпит неудачу, получает извинения. Кто имеет успех, получает деньги».

Надпись и правда висит над его столом.

– К тому же это, так сказать, «существо» было безответственным.

Менеджер морщится.

– В любом случае, даже выиграй он, его бы выставили. В информатике прогресс идет так быстро, что по окончании партии DEEP DLUE IV в любом случае считался бы устаревшим. Сейчас мы завершаем последние проверки DEEP DLUE V, который, как вы, возможно, уже прочитали в газетах, вскоре должен сразиться с новым шахматным чемпионом. Вот наш последний гладиатор.

Он тянется к рекламным брошюрам.

– До какой степени ваши машины способны думать? – лукаво спрашивает Исидор.

Не отрываясь от разговора с журналистами, Мак-Инли включает персональный компьютер с широким плоским экраном, словно желая проверить электронную почту. Он входит в базу данных, где может узнать, кто его собеседники. Он видит, что мужчина – бывший журналист, а девушка – писака на сдельном окладе. Только ради нее он делает усилие.

Он откидывается в своем кресле и профессорским тоном сообщает:

– Надо разграничивать вещи. Компьютеры, какими бы сложными они ни были, еще не способны размышлять, как люди. Как вы думаете, если объединить процессоры – а это миллионы схем, – скольким человеческим умам это равнялось бы?

– Десяти миллионам? Ста миллионам?

– Нет. Одному.

Журналисты пытаются понять.

– Да-да... Только человеческий мозг представляет собой идеальную схему. В одном человеческом мозге такое количество соединений, которое равно совокупности всех машинных производных. Считается, что мозг содержит двести миллиардов нейронов. Столько же звезд в Млечном Пути. Каждый нейрон может иметь тысячу соединений.

Журналисты задумываются.

– Таким образом, превзойти людей невозможно.

– Не так-то просто. Ведь мы думаем медленно. Скорость нервного импульса триста километров в час. Сигнал компьютера идет в тысячу раз быстрее.

Лукреция записывает цифру.

– Получается, компьютеры превосходят нас...

– Нет. Поскольку мы компенсируем свою относительную «медлительность» «множеством» мыслей. Мозг синхронно выполняет сотни операций в секунду, тогда как компьютер самое большее – десяток.

Лукреция зачеркивает записанное.

– Таким образом, мы сильнее их.

Мак-Инли тем временем просматривает резюме мадемуазель Немро и кое-какие ее фотографии, которые он собирает по различным адресам.

– Можно было бы подумать и так. Но именно знания увеличивают наши соединения. Чем больше мы питаем мозг, тем сильнее он становится.

– Итак, человек всегда одержит верх.

Менеджер делает знак отрицания.

– Не все так просто. Ведь человеческие знания удваиваются каждые десять лет, а мощность компьютеров – каждые восемнадцать месяцев. Что же касается Интернета, здесь объем информации увеличивается каждый год вдвое.

– Следовательно, время работает на них, в конце концов они нас сделают, – замечает Лукреция.

– Нет. Ведь они еще не умеют отделять действительно важную информацию от менее значимой, они превосходят нас в количестве, но не в качестве. Они много времени теряют на обдумывание бесполезных вещей, тогда как мы отбираем только самые важные элементы. Например, в шахматах компьютер проверяет тысячи пустых комбинаций, а человек сразу же выбирает три лучшие.

– Тогда... человек... всегда будет...

– Не так просто. Программы тоже меняются очень быстро. Программа – это культура компьютера. Сегодня программы искусственного интеллекта способны программироваться, исходя из своих достижений или новых встреч, которые происходят в Сети. Опыт за опытом, таким образом, компьютеры учатся не терять времени на пустяки и пытаются анализировать сами себя.

– Значит...

Он соединяет концы своих пальцев.

– На самом деле, это равный бой, поскольку никто в точности не знает, что есть компьютерный интеллект, даже человеческий. Вот парадокс. Чем дальше мы продвинемся, тем меньше будем знать об этом. Если дело не в том, что...

Он указывает на плакат сзади.

– Шахматные турниры – единственные объективные показатели противостояния: мозг человека – мозг машины.

– Мы говорим об интеллекте, но у компьютеров нет своего сознания, – замечает Исидор Катценберг.

Мак-Инли поправляет узел галстука.

Это ведь журналисты, им надо давать готовые формулы, которые они смогли бы воспроизвести.

– Инженеры обычно говорят, что в настоящее время уровень сознания компьютеров как у шестилетнего ребенка.

– Сознания?

– Конечно. Новое программное обеспечение уже не для Искусственного интеллекта (АI), а для Искусственного сознания (АС). Благодаря этим программам машина способна осознавать, что она – машина.

– DEEP DLUE IV знал, что он машина? – спрашивает Исидор.

Чуть помедлив, Мак-Инли произносит:

– Да.

– Мог ли он иметь иное стремление, нежели выиграть у человека в шахматы? – спрашивает Лукреция.

– Вполне вероятно. Он был оснащен новыми системами расчета на основе размытой нечеткой логики. Это значит, что DEEP DLUE IV располагал возможностью принимать «личные решения», но, я думаю, на определенном уровне это настолько сложно, что даже его создатель в точности не знает, на что он способен. Так как DEEP DLUE IV учится сам. Он «автопрограммируемый». Что он хотел изучить? Подключенный к Интернету, он и так имеет доступ к любой информации, и узнать что-нибудь еще просто невозможно. В любом случае отслеживать это было бы для машины слишком скучно.

– То есть вы действительно полагаете, что компьютеры могут иметь начальное сознание?

Мак-Инли расплывается в широкой улыбке.

– Я могу вам сказать, что с недавнего времени мы нанимаем психотерапевтов для нашего сервисного обслуживания.

– Психотерапевтов?

Менеджер снова заходит в Интернет. Он связывается с другими службами.

Так, а спят они вместе?

Он открывает файл и видит отель, в котором они остановились, «Эксельсиор», номер 122. Две кровати. Это ему ничего не дает. Тогда он переходит к отчетам горничных.

Две смятые постели.

Он улыбается, забавляясь тем, что столько знает о людях, с которыми познакомился пять минут назад.