Стальное лето - Сильвия Аваллоне

На съезде в порт стояла огромная очередь из машин, чьи владельцы собирались воспользоваться паромом. Она окинула взглядом велосипеды, привязанные к багажникам, водные мотоциклы, доски для сёрфинга на прицепах и отвернулась.

Раньше она не замечала, как тесно вокруг. Каждый уголок был чем-нибудь занят: бензоколонками, футбольными полями, где кто-то уже тренировался — может, Нино и Масси.

Старый оранжевый автобус трясло на ухабах. Она сидела в безразмерной футболке, рваных на коленках джинсах и теннисных кроссовках. Рюкзак с шмотками из «Джильды» лежал на соседнем сиденье. В нем — косметичка, боди, стринги, короткие платья со стразами, оставляющие спину открытой. Она приедет и забросит эти шмотки в стиральную машину в своей квартире, где ее родители коротают дни, сидя на диване, отвлекаясь только на то, чтобы принять очередную таблетку, растворенную в стакане с водой.

Автобус подъезжал к их району, уже виднелись крыши, украшенные параболическими антеннами.

Если бы только время могло течь незаметно. Если бы все вокруг могло замереть, как руки, скрещенные на животе, когда ты сидишь в кресле…

Франческа зевнула и протерла стекло ладонью. Длинные светлые волосы небрежно стянуты на затылке, алый лак на ногтях потрескался. Сейчас никто не смотрит на нее, кроме водителя, который иногда поглядывает в зеркало и никак не может взять в толк, откуда и куда едет эта девушка-подросток в столь ранний для путешествий час.

Кроме Анны, у нее никого не было и нет… Ей не просто было прятаться за кипарисом на рабочем кладбище и смотреть на плачущую Анну. Она хотела подойти к ней, но… не смогла. Ей не просто было прятаться под лестницей, услышав шаги Анны. Даже если она, Франческа, уедет навсегда с улицы Сталинграда, где они обе родились, другого, лучшего, места в мире для нее все равно не найдется.

Автобус затормозил перед светофором напротив «Пьяджо». Когда загорелся зеленый, он повернул направо в сторону Саливоли.

Франческа встала. В окне проплывала живая изгородь из розового олеандра и виднелись изломанные вандалами телефонные будки на набережной Маркони. Резкий солнечный свет бил прямо в лицо. Дорога до улицы Сталинграда серпантином сбегала вниз.

Выйдя из автобуса, она постояла немного под навесом. Дети играли в футбол сдутым мячом. Дженнифер с Джеймсом на руках садилась в автобус. Джеймс широко улыбнулся, продемонстрировав неровный рядок молочных зубов. Мусорщики в оранжевых робах сели в свой грузовик.

Франческа подняла глаза и на балконе увидела Анну.

Прежде чем перейти улицу, ей пришлось подождать, пока проедут две машины и велосипедист.

Анна стояла, опираясь на перила. На фоне серой облупившейся стены она казалась совсем маленькой. Ее темные кудри трепал ветерок.

Ребятня по-прежнему с воплями гоняла мяч. Кто-то из мальчишек упал и ободрал себе колено. Все это было настолько настоящим, что Франческе хотелось верить, будто и Анна вышла на балкон ради нее. И ей показалось, что Анна, заметив ее, улыбнулась.

Неожиданно для себя она махнула рукой, и Анна ответила ей таким же жестом. Так вот просто — одним ранним утром это вдруг случилось…

Франческа бегом пересекла двор. Она бежала, не замечая ничего вокруг. Ей хотелось влететь в свою комнату, броситься на кровать и сохранить в себе этот миг.

Был обычный день, неважно какой. И ничего такого не произошло: Франческа вышла из автобуса, увидела Анну и махнула ей рукой…

Франческа бежала, не зная, как совладать с волнением. Они всего лишь посмотрели друг на друга и поздоровались ранним утром на улице Сталинграда. Ребятишки, как обычно, хулиганили — бросали камушки в окна первого этажа и давали деру.

Франческа перепрыгивала через две ступеньки. На своей площадке она отыскала ключи в куче грязного белья, положила руку на дверную ручку и вдруг замерла. За дверью слышалось мерное бормотание телевизора.

Что ей стоит? Два лестничных пролета, двадцать две ступеньки. Не бог весть сколько.

Она на цыпочках подошла к перилам и посмотрела в лестничную шахту. Кто-то орал: «Шлюха!» Потом послышалась пощечина; заплакал ребенок. Она пыталась справиться с дыханием. Мяукал кот, по полу шуршала швабра.

Есть вещи, которые не меняются, которые вечны. Это очевидно. Что ей стоит?

Франческа шла и считала ступени. Соррентино было написано на двери. Под ногами лежал половик из ивовой плетенки с надписью «Welcome». Она немного помедлила и нажала на кнопку. Звонок прозвенел.

Анна замерла посреди кухни. Они с матерью испуганно переглянулись. Сандра, накрывавшая на стол к завтраку, застыла с сахарницей в руке.

Солнце заливало кухню ослепительно белым светом. Пахло печеньем и теплым молоком. В гостиной молча сидел Артуро, просматривая «Республику». Он не разговаривал уже больше месяца.

Звонок раздался снова.

— Это Франческа, — сказала Анна.

Слишком долгое время это имя стояло у нее комом в горле, и теперь, когда она наконец произнесла его, губы сложились в слабую, недоверчивую улыбку. Это могла быть только Франческа — никого другого Анна и не ждала.

Босиком, как обычно, Анна пробежала по коридору, сняла цепочку и распахнула дверь.

Франческа рассматривала веснушки на носу Анны, глядела в ее глаза с желтыми крапинками — слегка с грустинкой, но по-прежнему живые.

У самой Франчески на щеках играли все те же ямочки, растрепанные волосы мягко струились по плечам. Только лицо было бледным и слегка отрешенным.

«Мы одного роста, — одновременно подумали они. — Мы одного роста, и волосы у нас почти одной длины».

Франческа вошла, чуть помедлив на пороге, и слегка задела Анну рукой.

Анна смотрела, как Франческа идет по коридору — робко, но в то же время грациозно. Очертания позвоночника проглядывали под хлопчатобумажной футболкой.

На кухню они вошли с испуганными лицами, как школьницы, которых строгая учительница застала в момент списывания. Сандра наконец поставила сахарницу на стол. Ее глаза слегка округлились от удивления.

Виски Сандры были совсем седые, руки заметно дрожали. Она сильно сдала, но все еще могла улыбаться.

— Привет, Франческа, — сказала она. — Ты уже завтракала?

Франческа, стоя рядом с Анной, рассматривала фотографии, висящие на стенах. Вот Алессио и Кристиано на экскаваторе, вот Артуро с маленькой Анной на руках, вот вся семья вместе, на пляже. Она смотрела на магнитики на холодильнике, на крючки в форме грибов, на прихватки и думала, что здесь все осталось по-прежнему.

Потом, с запозданием отвечая на вопрос Сандры, она отрицательно качнула головой:

— Нет еще.

— Тогда садись, — предложила Сандра и указала на стул. — Сама видишь, у нас тут все просто.