Страна коров - Эдриан Джоунз Пирсон

– Я в этом уверен.

– Вот, давайте я покажу вам, насколько это маловероятно. Видите, я нарисовал вот на этой салфетке очень грубую схему…

И тут Рауль извлек салфетку, вымазанную соусом барбекю. Под пятном на ней была следующая диаграмма:

– Понимаете, Чарли? Вероятности такой почти нет. Однако такое происходит почти каждый день. Это один из величайших парадоксов жизни. Практически все происходящее в жизни человека математически невероятно. Вернее сказать, все, что в ней происходит, практически невозможно!.. Вероятность здесь меньше вероятности самого чудесного чуда. Однако это не удивительно, потому что шансы на любое происходящее в ней микроскопически малы. Сама жизнь есть чудо – с самого ее начала до самого конца! И вот именно так мы с вами могли бы встретиться на узком сиденье школьного автобуса, несмотря на невозможную невероятность этого события!

Рауль протянул мне салфетку.

– Вот. Можете оставить себе…

Я сложил ее и сунул в карман.

– Рауль, вы поразительны. Что бы там ни говорила Бесси. Нам с вами надо будет собраться после начала семестра – ну, знаете, на трезвую голову – и поговорить об этом еще. И давайте точно следующим летом поедем в Техас, ладно?

– Конечно!

– Честно?

– Еще бы.

– Здорово.

– Но простите, что прервал вас, Чарли… куда это вы направлялись?

– Даже не знаю. Кажется, я держал курс вон туда, к лесам. Поэтому я вполне уверен, что именно туда я и направлялся. Но если честно, Рауль, даже не могу вспомнить, почему я туда шел. Или зачем. Вероятно – посмотреть, нельзя ли чего-то увидеть по ту сторону вон тех деревьев. А может – поискать какие-нибудь сломанные наконечники стрел, которые могли оставить перемещенные народы, что некогда тут жили. Или, опять же, возможно, я просто пытался наконец что-то сделать – что угодно! – целиком. Так или иначе, я больше не вижу особой нужды в том, чтобы идти к тем лесам. Уж точно без ясного ощущения цели. Без всеобъемлющей миссии наверняка не стоит. И особенно когда я оглядываюсь и смотрю в противоположную сторону, за тлеющие угли нашего костра, и вижу, что меня у реки ждет такая красивая женщина. Бесси – это что-то, а? И вы правы, Рауль. Вероятность того, что я встречу кого-нибудь такого, должна быть поистине поразительна. Насколько возможно двум нелюбимым людям сойтись вместе посреди ночи вроде сегодняшней… посреди засухи веков… в таком месте, как Разъезд Коровий Мык. Каковы шансы того, что два человека могут встретиться и обрести любовь под такой вот луной? Елки-палки, Рауль, да это наверняка должно быть совершенно за пределами царства математического расчета. От одной мысли об этом я начинаю ценить то, что оставил позади. Поэтому давайте-ка направлюсь я обратно к тому, от чего отказался. Позвольте мне вернуться к темному месту у реки, чтобы мы вдвоем – она и я – могли положить конец этому одинокому предприятию, нашей собственной нелюбимости… чтобы мы с ней могли преодолеть ее раз и навсегда…

И с этими словами я направился обратно к лагерной стоянке искать Бесси.

* * *

– Итак, Бесси, – сказал я, обнаружив ее у реки. Вечеринка давно уже распалась на индивидуальные беседы, мы с нею сами по себе уселись на песке речного берега. Детей уже не было. Река текла мягко. Перед нами движущуюся воду освещала луна. – Бесси, мне вправду очень жаль, что я вынудил вас опоздать на поминки по Мерне. Мне от этого ужасно.

– Все в порядке.

– И еще мне жаль, что я вчера поставил вас в неловкое положение, попросив изложить, что вы думаете о любви, – ну, помните, чем бы она могла для вас стать. Простите, что я спросил это у вас за ручной пишущей машинкой. Но мне правда было интересно.

– Это было заметно.

– И мне по-прежнему интересно.

– Это заметно.

– Правда?

– Да, Чарли, ведь я женщина. И как женщина очень хорошо замечаю, что любопытство ваше возбуждено. И что возбуждено оно было с самой нашей первой встречи в конторе. Женщина такое знает. Это уроки, которые нам преподает Коровий Мык.

– Может ли оно быть взаимно?

– Может.

– Так значит ли это, что вы хотите услышать и мои собственные мысли о любви?

– Вы имеете в виду, что́ вы думаете о любви, какая она?

– Да. Вернее – о том, не какая она?

– Вот тут я не знаю. С одной стороны, мне интересно в той мере, в какой мне может быть интересно в сложившихся обстоятельствах.

– Обстоятельствах?

– Да, в обстоятельствах, что сложились для нас сегодня вечером. А они таковы, что у вас магистерская степень по управлению образованием, а я выше средней школы так никуда и не пошла. Ваша карьера вымощена штатными должностями, а моя – гравием и секретарством. Вы родом из мира безграничных озер и океанов, а я – с иссохшей глубины суши Разъезда Коровий Мык. И, разумеется, отнюдь не способствует, что у меня двое маленьких детей – мальчики! – а у вас ничего подобного нет. Видите ли, Чарли, такие люди, как вы, были у меня в жизни столько, сколько я себя помню, и они всегда приходили и уходили. Все до единого. Есть ли какой-то шанс на то, что вы будете отличаться от прочих? Быть может. Но он очень невелик. Вообще-то я вполне уверена, что вы окажетесь точно таким же. Уйдете, как все прочие. И потому это ничего хорошего нам не предвещает с одной стороны…

– А с другой стороны?

– Ну, с другой стороны…

Тут Бесси умолкла.

– Откройте мне эту банку, будьте добры?..

Я выломал ушко и снова протянул ей банку. На заднем плане было слышно, как Рауль поет по-испански, а ему слышимо льстит одинокая восторженная секретарша. Свет от костра совсем съежился. Вдали чирикали сверчки.

Бесси сделала долгий глоток из банки.

– Эта луна сегодня несколько поражает, нет?

– Это уж точно.

– И звезды ярки.

– Верно.

– Небо очень ясно, и я уже замерзаю, Чарли. Видите ли, я забыла взять свитер. Блузка у меня слишком легка для такой погоды, и холодный ночной воздух вынуждает меня дрожать. Вам видно, как я дрожу, Чарли?

– Да, Бесси, мне это видно.

– Видите, как от холодного воздуха натягивается моя кожа? Как зудят у меня поры?

– Немного, да.

– Знаете, что это означает, Чарли?

– Думаю, да.

– Что это значит, Чарли?

– Это значит, что вам нужно укрыться. Подождите секундочку, и я сейчас же вернусь…

Возвратившись от грузовичка Бесси, я распахнул оранжевый саронг и накинул его ей на плечи.