Озеро Радости - Виктор Мартинович

Янка просыпается, размышляя над тем, идти за яблоком сразу или после пар. Кондитерская работает с восьми. Из Университета все равно придется уходить недоучившись, так стоит ли ждать января? И если она все равно уезжает, нет никакого смысла экономить каждую копейку! Так размышления о собственной судьбе вращаются у нее вокруг запеченного в тесте яблока. Продолжая колебаться, девушка проходит в ванную комнату, забирается в чугунную ванную и включает душ. Вытираясь, она обнаруживает на эмали под ногами ожерелье красных капелек.

«Началось», — вяло думает Янка, вылезает из ванной и собирается проскользнуть к себе в комнату за прокладками. Одновременно с этим она замечает, что ноги почему-то слабо ее слушаются, снизу живота подкатывает пахнущая школьным киселем тошнота, а перед глазами темнеет. «Секундочку, — думает она, успевая сделать несколько шагов и осознавая, что прокладок у нее нет, что она приехала в Вильнюс без них и тут их вообще не покупала. — Секундочку, — повторяет она, — какое началось? Я ведь беременна». По ее ногам бегут горячие бордовые ручейки. Оседая на пол, она догадывается: наверное, Сашка несла свою кровь на забор и просто расплескала ее по ванной.

Дальше все происходит быстро и непонятно — она выныривает из багровой темноты, и в первую очередь ощущает, что парализована кисельной тошнотой, что даже ее сердце как будто сжато спазмом и не стучит, а тошнит стуком. На этом фоне чем-то куда менее важным является звук сирены «скорой», ощущение стремительного движения, сосредоточенный голос, который прямо над ухом что-то надиктовывает на литовском языке. Она раскрывает глаза и обнаруживает мужчину с сосредоточенным лицом — он нависает над ее животом и о чем-то говорит санитару, который виден периферическим зрением. Мужчина видит, что Янка пришла в себя, и обращается к ней:

— У вас задний свод выпирает!

Позади него возникает перепуганное лицо Сашки, у нее на щеках — разводы крови, как будто она вытирала себе слезы перепачканными руками. Кровь также видна на платье «Desigual» и клепанном кожаном фартуке «Diesel», но это не страшно. Это отстирается.

— Ты слышишь меня, Янка? — орет Сашка и трясет ее за руку. — Ты голая на полу лежала! В луже крови!

Дальше тошнота, в которую она очнулась, меркнет, и приходит блаженное ничто. Из него приходится снова вынырнуть, так как какие-то мерзавцы шлепают ее по щекам и суют под нос вонючую дрянь, которая пробивает до самого мозга.

— Паспорт и полис! Паспорт и полис! — кричит ей в лицо женщина. — Где ваш паспорт и страховой полис?

Янка в белом помещении, на неудобном узком столе. Другой женский голос перечисляет, почему-то по-русски: «кровотечение в карман Дугласа», «большая кровопотеря», «геморрагический шок», «экстренное хирургическое». Что-то случилось с рыбкой. Но рыбку сейчас приклеят обратно.

— Рюкзак, — выдавливает из себя Янка и отступает в уютный мрак.

Ее тревожат снова, настойчиво предлагая какую-то «группу» и «резус фактор», почему-то — вопросительной интонацией, но Янка говорит: «Нет, спасибо». И качает головой. Тьма вокруг начинает пульсировать. В ней появляются проблески, заполненные ярким светом. Один из этих проблесков повторяет как заведенный: «Это ваш полис? Вот это? Другого нет? Вот это ваш полис? Литовский есть? “Эрго” полис есть»? Янка улыбается — какая глупость, им нужно скорей приклеивать рыбку, а они про какой-то полис. Затем она чувствует укол в руку, и чернота вокруг начинает блекнуть и выветривается, как на только что сделанном полароидном снимке. Янка — в операционной, перед ней — коротко стриженный человек в очках, похожий на Moby, решившего спрятать нос и рот под хирургической маской. Мужчина держит в руках шприц с прозрачной жидкостью. По всей видимости, именно этим шприцем он ее только что уколол.

— Янина Сергеевна, — тихо, но внятно обращается мужчина к Ясе. Его тембр похож на голос корабельного компьютера HAL 9000 из «Космической одиссеи» Стэнли Кубрика. Вежливого робота, который в процессе эволюции своего IQ дошел до соображения о ненужности экипажа того корабля, которым управляет. — Янина Сергеевна, — повторяет он, — у нас с вами проблема. У вас произошло прерывание ампулярной внематочной беременности. В вашей брюшине не менее одного литра крови. Вам нужно срочное хирургическое вмешательство.

— Это за то, что я плохо ела? — беспомощно спрашивает пациентка. — Я плохо его кормила, да?

— Янина Сергеевна, сконцентрируйтесь. Вы умираете. — У человека со шприцем нет акцента. Должно быть, он точно также хорошо играет в шахматы, как HAL 9000. Он вдруг хмыкает и говорит чуть быстрей и человечней. — Ну конечно, это не из-за питания, кто вам сказал такую глупость? Зигота имплантируется через сто часов после оплодотворения, ее положение не меняется. Вы что думаете, внематочную можно диетой лечить, да?

— Вы приклеите рыбку обратно? — спрашивает мать.

— Нам нужно спасти вашу жизнь, Янина Сергеевна. — Голос за маской снова становится механическим. — И с этим у нас возникли проблемы. Операция будет стоить семь тысяч евро. И у нас возникли проблемы с вашей страховкой. — Он достает листик небесного цвета, купленный пациенткой в Минске перед посадкой в ночной поезд. — У вас белорусская страховка. Представительства этой компании нет в Литве. Вам нужно подписать сертификат финансовых гарантий.

— Это нормальная страховка! — негодует Янка. Она не понимает, почему все цепляются к купленному в Минске полису. — Там пятизначная сумма выплаты! Два года, все страны мира!

— Беларусь — не Литва, Янина Сергеевна, — поучающим тоном сообщает компьютер внутри человека со шприцем. — Белорусские страховые компании могут уклониться от исполнения обязательств в Литве по полисам, выданным за пределами Литвы.

Тут краешки видимой Янке реальности начинают затемняться. Она понимает, что сейчас снова потеряет сознание, и эта мысль почему-то радует ее.

— Там телефон! Обведенный кружочком! Позвоните на него… — лепечет она.

— Я «позвоните»? — переспрашивает мужчина.

«В другую страну? По три евро за минуту?» — вот что значит его восклицание. У Янки нет сил ему возражать. Доктор бросает на умирающую цепкий взгляд, достает свой телефон и набирает длинный номер.

— Занято! — сообщает он. И набирает снова. — Занято!

Врач пожимает плечами:

— Ну конечно. У них всего один телефон, пусть даже многоканальный. Так может быть занято весь ближайший час. У вас нет часа, Янина Сергеевна. Через тридцать-сорок минут ваше сердце остановится из-за геморрагического шока. Ваше состояние — критическое. Вам нужно срочно подписать сертификат финансовых гарантий. — Он берет в руки зеленую бумажку, лежащую на столике-каталке рядом с ним, среди баночек и бутылочек с препаратами. В бумажку уже впечатан текст. Набранный по-литовски. Мужчина показывает ей этот текст, и Яся понимает только одно: циферку семь с тремя ноликами рядом. Жизнь научила ее во всяких документах, набранных на официальных бланках, искать в первую очередь численные значения, а уж потом разбираться со всем остальным.