Школа обмана - Борис Пугачев

Перемены — это неизменность в изменяющихся обстоятельствах.

С. Батлер

— Ну, ты и хорош вчера пришел, — укоризненно заметила Лена за завтраком. — У тебя голова не болит?

— Ты знаешь, я ничего не помню, — отозвался Родик, — но никаких побочных признаков не отмечаю.

— И то, что ты сегодня должен кого-то встречать из Душанбе, тоже не помнишь? Ты вчера как пришел, так от телефона не отходил, пока прямо в кресле не заснул.

— Да? Убей, не помню. Парился пьяный, наверное, поэтому. Хоть кого я должен встречать, ты не знаешь?

— Что я буду твои разговоры подслушивать? Правда, когда ты Оксе в любви объяснялся, утверждая, что ты одинокий и никем не понятый, я про какого-то Стрючковского слышала. Есть такой?

— Есть… Саша. Друг мой. Он летчик. Ты его, наверное, не знаешь… Сейчас Оксе позвоню — уточню.

Выяснилось, что прилетает действительно Саша Стрючковский, и Родик обещал с ним встретиться в аэропорту Домодедово во время подготовки его самолета к вылету в Душанбе. На общение будет несколько часов, и поэтому следовало торопиться. Самолет уже находился в полете.

Подъехав к аэропорту, Родик припарковался около служебного входа и только собирался вызвать Сашу, как тот появился сам.

— Очень рад тебя видеть! — приветствовал тот, обнимая Родика. — Мы с Лидой по тебе соскучились. Что-то ты совсем Душанбе забыл.

— Привет. Я тоже по вам скучаю, да и в Душанбе тянет, но дел в Москве невпроворот. Куча проблем и неприятностей. Пойдем в ресторан на второй этаж, там и потреплемся. Ты мне таджикские новости расскажешь. Я в основном с Оксой общаюсь, а она, ты же знаешь, слабо понимает, что происходит. Иногда ваши чиновники что-то говорят, но они люди государевы и поэтому взгляд замылен, а то и намеренно искажен.

— Пойдем. У меня к тебе есть несколько предложений. Может, будет интересно.

Здание аэропорта было забито народом. Люди толпились у регистрационных стоек и у касс, длинная очередь выстроилась на упаковку, но основная масса сидела, стояла и лежала в ожидании информации о рейсах. К счастью, ресторан почти пустовал.

— Саш, тебе выпивать можно? — спросил Родик, делая заказ закусок.

— Лучше не надо. Я теперь летаю редко, рейсов совсем мало. Все борются за работу — настучат еще или проверка какая-нибудь…

— А я грамм сто пятьдесят выпью. Вчера слегка то ли перебрал, то ли в бане перепарился.

— Ты что, не за рулем?

— За рулем, но сто пятьдесят не повредят. В крайнем случае, с гаишниками договорюсь. Ну, рассказывай…

— В республике у нас творится черт-те что. Опять новое правительство. Кулябцы сформировали боевые отряды, вооружились. Твой друг и ученик в этих отрядах не последний человек, но заправляют всем какие-то уголовники — Сангак Сафаров и Файзуло Саидов. Говорят, они памирцев поголовно истребляют, даже детей. Я тебе еще в прошлый раз рассказывал, что мы из дома выходим редко, я вон как растолстел. Теперь все либо юрчики, либо вовчики. Никто не работает, но власть делят. Главенство ленинабадцев не устраивает кулябцев, а памирцев не устраивает никто. По-моему, дело идет к гражданской войне. Минимум к вооруженному захвату власти.

— Значит, напрасно я из Абдулло Рахимовича кандидата наук сделал. Ему теперь это не нужно. Хорош ученичок-боевичок. Мне, правда, по телефону этого не рассказывает, стыдно, наверное… Слушай, а этот Сафаров… Ты его видел?

— Знаю, что он пожилой человек с уголовным прошлым. Нам хорошо известен.

— А Саидов? Такой молодой, да? — вспомнив свою поездку в Дангару к Абдулло Рахимовичу, спросил Родик.

— Молодой. Говорят, что воевал в Афганистане. Я его тоже не видел.

— Интересно… А про такого Рахмонова ничего не слышно?