Уходи и будь счастлива - Кэтрин Сэнтер

Мама бросилась к нему, и у нее из груди вырвался стон отчаяния. Но папа отшатнулся от нее.

Он не смотрел на нее.

– Пойдем, Китти, – сказал он, избегая смотреть и на нее тоже. – Тебе надо успеть на твой рейс.

– Клифф, – начала говорить мама, но папа тут же рявкнул:

– Нет!

У мамы перехватило дыхание, и она замолчала.

А потом, двигаясь, как во сне, он поднял чемодан Китти, подошел к столу, взял ключи и вышел из комнаты, не проронив ни слова.

У мамы подкосились ноги, но Китти подхватила ее и усадила в кресло, стоявшее около кровати.

– Мне жаль – мне очень жаль, – сказала Кит. – Я поговорю с ним.

Мама прижала к губам дрожащую руку.

– Все будет хорошо, – сказала я. – Мы все уладим. Он любит тебя.

Кит нужно было ехать в аэропорт. Она посмотрела мне в глаза.

– Ты знаешь, что нужно делать?

Я кивнула, хотя и не была уверена в том, что поняла ее.

– Не опоздай на самолет.

Кит подошла ко мне и крепко меня обняла.

– Позвони мне, если я тебе буду нужна.

– Не если, а когда, – поправила я ее.

– По крайней мере, тебе не будет скучно, – сказала Кит.

– Может быть, даже к лучшему, что все открылось, – предположила я.

Но, взглянув на маму, застывшую в кататоническом ступоре после случившегося, я тут же усомнилась в этом.

Папа не вернулся к нам после того, как отвез Китти в аэропорт. В первый раз в моей жизни его не было рядом, когда я нуждалась в нем.

Но я его понимала.

Вместо этого он прислал за нами такси.

Маме потребовалось вдвое больше времени, чем можно было ожидать, для того, чтобы упаковать мои вещи и снять украшения со стен. И шофер в форменной фуражке долго ждал нас в вестибюле.

Справедливости ради нужно признать, что моя мама, казалось, никак не могла прийти в себя.

Я пыталась подбодрить ее и высказать какие-то предложения, но она лишь бродила по палате, брала что-нибудь в руки, а потом клала назад. Она кое-как упаковала вещи в чемодан, но при этом многое оставила в шкафу.

И все это время в палату заходили то медсестры, то другие пациенты с моего этажа, чтобы попрощаться со мной.

Я не надеялась увидеть Яна, разумеется. Майлз, вполне возможно, расставил охранников на нашем этаже. Но, несмотря на драматические события этого дня, я втайне не переставала ждать Яна. С тех пор, как мы познакомились с ним, еще не случалось, чтобы я не видела его в течение целых полутора дней. Ко мне заходили попрощаться самые разные люди, с которыми я познакомилась за эти шесть недель: социальные работники, больничный психолог, Прайя, Нина, хирург и дерматолог, представитель страховой компании и два санитара. Словно я была в летнем лагере, а теперь пришло время распрощаться до следующего лета.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мы, наконец, собрались и покинули больницу. А потом на огромной скорости мы понеслись домой.

Вскоре я уже въезжала в родительский дом по новому пандусу, который папа соорудил для меня. Мысленно я поблагодарила его, оценив его мастерство. Я пыталась заглушить отчаяние, которое терзало меня.

Но когда я вкатилась в гостиную, папа был там.

Он застыл на месте, увидев нас, и уставился в пол. Мы тоже замерли.

В одной руке он держал незастегнутую холщовую сумку, из которой торчали рукава его пижамы и зубная щетка. Словно он старался успеть покинуть дом до нашего приезда.

– Привет, Клифф, – сказала мама почти шепотом.

Но папа лишь отвернулся от нее и стал ждать, пока она выйдет из комнаты.

Когда она ушла в их спальню, папа посмотрел мне в глаза.

– Как твои дела, детка? – спросил он, опускаясь на корточки рядом со мной.

Я посмотрела на его сумку.

– Ты уезжаешь?

Он кивнул.

– Надеюсь, ты не очень расстроишься?