Страна смеха - Джонатан Кэрролл

Ширх-ширх – это шаркали, приближаясь, пушистые шлепанцы, что я купил ей “У ленивого Ларри”.

Не в привычках Саксони было беспокоить меня во время работы, поэтому я отложил ручку и обернулся к ней. Выглядела она куда краше. Щеки немного, но разрумянились, и аппетит вернулся. В руке у нее было надкушенное шоколадное печенье. Утром его испек ваш покорный слуга, собственноручно.

– Как продвинулся?

– На том же месте. Просто кое-что переписываю. Франс садится на поезд, чтобы ехать сюда. А что?

Она выбросила печенье в мусорную корзину и посмотрела на меня. А я посмотрел на свое печенье в мусорной корзине.

– Я должна кое-что тебе сказать, Томас. Есть две причины, почему я вернулась. Но, вернувшись, не знала, стоит ли говорить. Потом я болела... Но теперь должна рассказать. – Она подошла и села мне на колени. Раньше она так никогда не делала. – Ты когда-нибудь слышал такое имя – Сидни Суайр?

– Сидни... Как ты сказала? Похоже на какого-нибудь актера английского.

– Сидни Суайр – это принстонский выпускник, который приезжал сюда писать биографию Франса.

– Правда? Как ты это раскопала? – По части изысканий Саксони не было равных. Я убедился в этом еще несколько месяцев назад, однако не переставал изумляться, когда она извлекала на свет Божий очередной бесценный – и, казалось бы, совершенно недостижимый – клад.

– Это одна из причин, зачем я поехала в Сент-Луис. Откуда я узнала его имя, не важно.

– Уиггинс? – Я вдавился в кресло, насколько возможно.

– Томас, ну пожалуйста, хватит. Это важно! Сидни Суайр приезжал в Гален на две недели. Отсюда он собирался ехать в Калифорнию, там у него брат жил в Санта-Кларе. – Она облизнула губы и прокашлялась. – Но не доехал. Слез на первой пересадке, в Ролле, и исчез с лица земли. С тех пор никто его не видел, включая брата.

– Что ты хочешь сказать? – Добежав до середины спины, ящерки замерли, ожидая следующих ее слов, чтобы рвануть с удвоенной скоростью.

– Он исчез. Никаких следов. Ничего.

– Ну а что его брат? Что он стал делать? – Я спихнул ее с коленей и встал.

– Семья Суайров подняла на ноги полицию, а когда те ничего не нашли, поисками занималось частное сыскное агентство, полгода. И ничего, Томас.

– Любопытно, любопытно. – Я взглянул на Саксони. Она не улыбалась.

– И я там еще кое-что выяснила... Пожалуйста, не сердись на меня. Анна тебе рассказывала когда-нибудь о таком человеке – Питер Мексика?

Я плюхнулся обратно в кресло.

– Да, это был ее ухажер в колледже. Он умер от сердечного приступа.

– Нет, Томас, это был не сердечный приступ. Наша Анна и Питер Мексика были в метро, в Лондоне, когда он упал под поезд.

– Что?

– Да. Было следствие, но толком прояснить, что там и как, не удалось. Кроме какого-то пьяницы, на платформе были только они двое.

– Анна, а что случилось с Сидни Суайром?

– Сидни Суайром? – Она улыбнулась мне и пару раз быстро моргнула. Очень игриво и мило. – Сидни Суайр уехал и, слава богу, никто больше его не видел.

– И что бы это значило? – Я постарался изобразить скорее любопытство, нежели испуг.

– Он исчез. Оп – и нету! Уехал, сел на автобус до Роллы и исчез. Полиция приезжала сюда, вела это свое бесконечное следствие, вопросы задавали. Слава богу, исчез он не здесь. Для нас бы это было большой неприятностью.

– И тебя не обеспокоило его исчезновение?

– Нет, ничуть. Он был надутый осел, и хорошо, что мы от него избавились.

– Не очень хорошо так говорить о человеке, который, вероятно, умер.

– Ну и что? Я должна сказать, что мне очень жаль? Совсем не жаль. С одного взгляда было видно, что написать книгу об отце он не способен.

В качестве сюрприза я решил оставить ей копию того, что уже написал. Первая часть была вчерне готова, и я решил, что было бы неплохо дать Анне взглянуть, насколько мы с Саксони продвинулись. Вроде дополнительной страховки, чтобы Саксони осталась.