Лишь пять дней - Джули Лоусон Тиммер

В дверях он спросил:

— Едем покупать бокалы и чашки?

Мара покачала головой. Том привез несколько ящиков с посудой. Они стояли в гараже. Женщина указала на них Гарри и оперлась о стойку, пока мужчина извлекал предметы из ящика, полоскал, вытирал и ставил в шкаф. После отнес пустую коробку в гараж, вернулся в кухню и улыбнулся, будто только что приехал.

— Готовы отправиться посмотреть, как дети резвятся на перемене?

Мара кивнула.

— Хорошо, — сказал он и подхватил ее за локоть, — тогда поехали.

Проделав бóльшую часть пути к машине, он поинтересовался:

— Не хотите рассказать, из-за чего все?

— Не стоит вас этим обременять, — ответила она спокойно.

— Может, позволите мне самому об этом судить?

Она внимательно посмотрела на него, прежде чем отвернуться:

— Серьезно, Гарри. Если я расскажу и половину о себе, вы больше никогда ко мне не приедете.

— Стыд — одна из самых сильных эмоций.

— Верно.

— Мне не чужд стыд, знаете ли. А есть много людей, которые и не ведают, что это такое.

Мара вспомнила, что таксист говорил, будто у него некогда была другая жизнь в Талсе.

— Уверена, что вы правы. Но, пусть это и полезно — вывалить горести вам на колени или на заднее сиденье машины, думаю, что воздержусь.

— Понял.

Он помог клиентке сесть в машину, включил счетчик, отъехал и сказал:

— Честно говоря, с нетерпением ожидал встречи с малышкой.

Мара улыбнулась.

— Вы необычный человек, Гарри! Я уверена, вы делаете все, чтобы каждый ваш клиент чувствовал себя особенным. Также убеждена, что не должна слишком серьезно воспринимать ваши слова. Но почему-то вы внушаете уверенность в том, что вы действительно верите во все, что говорите.

— Есть только одна причина, почему вы мне верите.

— Да. Думаю, это правда.

— По той же причине и я думаю, что вам небезразлична моя судьба.

Она посмотрела на него через зеркало.

— Это действительно так.

— Знаю, — ответил он, улыбаясь ее отражению, — и если я когда-то расскажу кому-нибудь свою историю, это будете вы. Стыд и все прочее…

— Не стоит так далеко заходить.

Гарри припарковался на школьной стоянке в центре длинной вереницы учительских машин. Пока он звонил диспетчеру, Мара отыскала глазами Лакс. На этот раз девочка была в розовых шортах и белой футболке. Пока белой. В такси несколько минут царило молчание, а потом Гарри откашлялся.

— Я запойный алкоголик и наркоман и сейчас прохожу курс реабилитации, не пью уже тринадцать лет. А пил двадцать пять и употреблял наркотики. И за те годы наделал столько бед!

— А почему?

Он поднял толстую руку:

— Никаких вопросов. Комментариев. Жалости. Суждений. Хорошо?

Она подняла бровь. Справедливая просьба. Кто бы только знал, как она устала от жалости. И она точно бы не вынесла, если бы кто-то судил о ней.

— Договорились!

Мара ждала, что он продолжит, но он уставился в ожидании на приборную панель.

Она вздохнула, сфокусировалась на дочери и заговорила:

— У меня болезнь Гентингтона, — спокойно начала она, — единственное, что мне передала моя биологическая мать, когда бросила меня в приюте двух недель от роду. Я была рождена со смертельным генетическим, не поддающимся лечению монстром, одним из самых непонятных из всех смертельных заболеваний.

Гарри быстро перевел взгляд на школьную площадку и на меленького эльфа, который ему нравился. Его губы крепко сжались и щеки впали, будто он задержал дыхание.

— Нет! — быстро сказала Мара, понимая его озабоченность. — Не нужно о ней беспокоиться. Она — приемная дочь. И, слава богу, у нее были все медицинские записи, там не значилось это заболевание. У нее все в порядке.

Гарри выдохнул.

— Ирония в том, что мой муж почувствовал облегчение, когда я сказала, что хочу усыновить ребенка, потому что… — она сделала паузу, — есть некоторые гены в его семье, которые он не хотел бы передать своему ребенку. А оказалось, что именно моя ДНК имеет эффект бомбы с часовым механизмом. Если бы ребенок был наш, он бы получил весь риск. Однако хотя бы об этом мы можем не волноваться. И мне не приходится жить с этим чувством вины. Мой самый тяжкий грех, самый продолжительный — она слишком скоро лишится и второй матери.

Гарри резко помотал головой. Мара видела, что на его лице отразились сотни вопросов, с его губ чуть было не сорвались сожаления, но он заставил себя молчать, подчиняясь собственному правилу. Он вновь изучал панель и молчал так долго, что Мара подумала, не заснул ли мини-Дед Мороз?

Но, наклонившись к нему чуть ближе, она заметила, как его губы шевелятся, и поняла, что он молится.

Мара пожалела, что встретила такого человека только сейчас. Задумалась, закончил ли он свое признание, и с облегчением выдохнула, осознав, что, пожалуй, ей больше ничего не придется рассказывать.

— У меня есть дочь, — наконец вымолвил он, — Каролина. Я не видел ее семнадцать лет. Это только моя вина. — Он опустил козырек и извлек фото молодой девушки, о которой любопытствовала Мара.

— У меня была закусочная в Талсе, — продолжил он, — «У Гарри». Конечно, не лучшее название, особенно для алкоголика, — усмехнулся он спокойно. — По утрам в выходные у меня собирался весь город. Все знали меня, и я всех знал. Каролина постоянно повторяла, что станет работать здесь, где все ее поклонники. Она будет старшей официанткой, я поваром. Но я все потерял. Потерял закусочную. Практически все тратил на выпивку и наркотики. Начал обманывать поставщиков, брал продукты в кредит, а то, что экономил, отдавал за ипотеку на ресторан. Потом я потерял дом. Перевез жену, ее звали Люси, и Каролину в отвратительную маленькую квартирку. Чтобы сохранить закусочную и внешние приличия. И чтобы были деньги на выпивку и наркотики. Я был весь в этом! — Он повесил голову и вздохнул, потом изо всех сил стукнул кулаком по колену. — Я был таким негодяем! Эгоистичным, зацикленным на себе негодяем!

Мара еле сдержалась, чтобы, утешая, не положить ему руку на плечо, не похлопать по руке. Но правила есть правила.

Настала ее очередь:

— Я просто ужасно вела себя с мужем! Когда начали проявляться симптомы, мы еще не знали, что со мной. Моя личность полностью изменилась. Я стала ходячим кошмаром. Вспышки гнева повторялись практически каждый вечер! Совершенно иррациональна! Параноик. Постоянные смены настроения, вы даже себе не можете представить! Это все было частью болезни. И отрицание проблемы тоже! А это не лучший комплект для сохранения брака!

Она увидела взгляд Гарри в зеркале: