Downшифтер - Макс Нарышкин

Я слышал, как ударил боек по капсюлю. И слышал, как он треснул, предвещая грохот.

Но грохота не последовало… С исказившимся лицом Костомаров принял единственно верное в тот момент решение. Он перевел ружье на меня и, уже целясь не в голову, а куда-то в грудь, попробовал разрядить второй патрон.

Тот же треск, и никакого результата.

— А ты думал, что я заряжу ружье, которое собираюсь отдать тебе, правильными патронами?

Этот вопрос прозвучал для врача как объяснение тому, что происходит.

— Я тот, кто знал, что ты убийца, зарядил бы твое ружье, не вскрыв патроны и не вынув оттуда заряд? — срывающимся голосом повторил я свой вопрос.

По спине моей бежали ручьи пота, голос дрожал — не лучше бы чувствовал себя на моем месте любой другой человек. Почем мне знать, не проверил ли Костомаров свое оружие и не поменял ли патроны, заметив подлог? Но риск был частью моего плана, и поэтому жаловаться на плохое самочувствие после щелчков мне не стоило. Гораздо хуже обстояло дело с Лидой — кажется, она собиралась упасть в обморок, и упала бы, конечно, если бы ей было не восемнадцать, а больше. В восемнадцать лет женщины еще не верят в возможность смерти, в их головы только-только начинает закрадываться мысль о том, что жизнь проходит, а о свадьбе еще не шло речи, этот возраст — самый удобный для отравления дихлофосом и написания стихов, и потому, когда мужик в тебя целит ружьем, верится не в смерть, а в инвалидность.

Шагнув к остолбеневшему доктору, я выдернул из его рук ружье и, перехватив, врезал по голове прикладом. Сукин сын!.. Я чуть не сдох от страха!..

Патроны вылетели из стволов и глухо простучали пустыми картонными цилиндрами по полу.

На какое-то время я упустил из виду девушку, которая показалась мне беззащитной, и благодаря этой промашке спустя секунду после того, как перестук на полу затих, вынужден был отрывать ее от Костомарова, который в силу своего беспомощно-потрясенного состояния даже не пытался убрать со своего лица впившихся в него рук.

— Лида, с ним покончено, — прокряхтел я и отвел девушку в сторону. — Не пугай меня, Лида… Этот человек теперь совершенно не опасен. Костомаров! — прикрикнул я, разделяя ружье пополам и бросая приклад на пол. — Ты можешь слушать?

Он посмотрел на меня снизу красными от потрясения глазами и открыл рот. Он был жалок.

— Такие дела, доктор, — проскрипел я. — Есть два варианта развития событий. Первый: ты находишь веревку, дерево в лесу потолще и суешь голову в петлю. Второй: ты этого не делаешь. На твоем месте я оставил бы в покое мечту приехать в Москву королем и… И уехал бы из этого городка в еще более глухое поселение. Но запомни, мой друг… Если ты выберешь второй вариант, я тебя в покое не оставлю[3]… Где мое бабло, урод?

Выставив влажную, сочащуюся потом руку в сторону дверей, доктор с третьего раза сумел сказать:

— В машине…

— В машине? — удивился я, подошел к двери и выбил ее ногой. В сотне метров от пристройки, за школьной оградой, стояла синяя «Тойота Корона Премио». Видимо, она была без пробега по России, только что доставлена из Японии, и потому Костомаров еще не успел украсить стекла привычной русскому взгляду тонировкой. Через полупрозрачные стекла я видел несколько чемоданов, поставленных на заднее сиденье. Это были, вероятно, те чемоданы, что не вошли в багажник. Мой друг, прикончив учителя истории и дочь священника, собирался покинуть эти края в срочном порядке. Удрученный Гиппократовой клятвой недочеловек уже потратил не менее двухсот тысяч моих денег!

— Лида, сходи к машине, выбрось на улицу хлам доктора и посмотри… — Я глянул на Костомарова: — Где в машине, хирург?

Он сказал, что в бардачке.

— В ящике для перчаток, Лида. — Поморщившись, я посмотрел на Костомарова сверху, как циклоп на опустившегося Ясона. Вот, жил человек, лечил страждущих… называл все своими, русскими именами — «бардачок», «рюмаха», «брат Бережной»… А потом вдруг сорвался с цепи и начал резать людей направо и налево. Он хотел в Москву. Ему было безразлично, НА КОГО там работать. Костомаров — самый подходящий тип добросовестного сотрудника в оглушенной корпоративной дисциплиной компании. Любой компании. В этих беспрекословно подчиняющихся придуманным правилам существах есть какая-то жилка, которая становится все толще и толще, и на выходе, в районе ануса, эта жилка имеет форму гнезда для штекера. И в гнездо это подойдет штекер от любой компании. Стоит его сунуть костомаровым и журовым в задницу, существо оживает и начинает функционировать согласно штатному расписанию и должностным полномочиям. Но внутри этих покладистых и дисциплинированных андроидов мерцает лампочка, которая в любой момент может подать хозяину сигнал тревоги. И тогда он начинает совершать поступки, выходящие за рамки политики компании. Одуревшее от призрачных мечтаний существо начинает убивать себя или других…