Первые опыты - Меган Маккаферти

— Где Мия? — поинтересовалась я.

— Мия?

— Да, девица с которой ты тусуешься каждый день в коридорах.

— А, эта. — Я знала, что он шутит, хотя голос звучал серьезно. — Мия в Филадельфии, на дне рождения у бабушки.

— Надо же.

— Поэтому я думаю, что свободен. Почему бы мне не узнать, не хотела бы ты сходить со мной куда-нибудь? Может быть, в ресторан «У Хельги».

Мой язык онемел и увеличился до необыкновенных размеров, так что ему стало тесно во рту. Я не могла не только говорить, но и дышать.

— Дарлииин, ты у телефона?

Мне надо было сохранять спокойствие. Мне приходилось исполнять роль его подруги, которая у него не для секса, а для интеллектуальных бесед. И которой все равно, если он просит ее пойти с ним куда-нибудь в субботу вечером, а это самое интимное из всего, что когда-либо мне выпадало, если меня приглашали на свидание. Мне надо перевести это в шутку. Или во что-то подобное.

— Итак, нелепые дебютантки всегда вторые — это то, что ты имеешь в виду?

— Нет, Джессика, — сказался он. — Ты первая нелепая дебютанточка.

Были ли когда-либо сказаны более правдивые слова?

Я вздохнула и сказала, что буду готова через пятнадцать минут.

Через шестнадцать минут мы уже колесили по девятому маршруту в его «кадиллаке». Удивительно, но я не нервничала. «Кадиллак» был в точно таком же состоянии, как и в последний раз, когда я ехала на нем. Только не было кусочка от упаковки презерватива с надписью ROJA. Тот факт, что он не убрался в салоне специально ради меня, доказывало, что это встреча для него мало что значит: двое друзей поехали поужинать в субботний вечер. Радио было сломанным, поэтому Маркус поставил диск Барри Манилоу. Дождь барабанил по крыше, пришлось прибавить громкость:

Когда встретятся наши глаза?

Когда мои руки коснутся тебя?

— Я знаю эту песню, — громко сказала я, стараясь перекричать музыку. — Мама слушает ее, когда что-нибудь делает по дому.

— Знаешь ли ты, что «Ролинг Стоун» назвали его выдающимся шоуменом нашего времени.

Вау. Я действительно знала об этом. Об этом сказала мне мама, когда я попросила ее не ставить такую занудную музыку. Но то, что Маркус знал об этом, встревожило меня. Я имею в виду, сколько семнадцатилетних знает, что Барри Манилоу — выдающийся шоумен нашего времени!

К счастью, мы добрались до ресторанчика «У Хельги» прежде, чем мне представился случай подумать еще немного, откуда Маркус знает про Барри Манилоу.

Маркус выпрыгнул из машины и даже не попытался открыть мне дверь. Хорошо. Снова он напомнил мне, что это не свидание.

Мы вошли в вестибюль. Вот это да! Повсюду зеркала! Миллионы Маркусов и Джессик напоминают нам, зачем мы сюда действительно пришли. Мы вышли в свет в субботний вечер вдвоем.

— Места для курящих или некурящих? — спросила Виола, наша официантка. Смешно, что она, доходившая мне до подбородка, так напугала меня.

— Для некурящих, — ответил Маркус, прежде чем я сообразила.

«Для тех, кто не курит и не ходит на свидания», — подумала я.

Мы проскользнули в свою кабинку. Он снял куртку, и я была очень счастлива, что он не променял свою старую добрую футболку на рубашку и галстук.

— Снова Бэкстрит Бойз? — спросила я, указывая на улыбающиеся мне с футболки лица.

— Не понял?

— Без галстука и рубашки?

— Ага, — ответил он. — Они только для шоу в школе.

Ресторанчик «У Хельги» был украшен к празднику, как и большинство ресторанчиков, бензоколонок и других публичных мест. Эти украшения навевают печаль, хотя и делается это обычно из лучших побуждений.

— Искусственные елки вгоняют меня в тоску, — сказала я, указывая на потрепанное вечнозеленое дерево с ветками, напоминающими старый ершик для туалета.

— И меня, — ответил Маркус. — А как ты относишься к искусственным елкам, на которых искусственный снег из баллончика с краской?

— Жуть! А что ты думаешь об искусственных-преискусственных елках с искусственно-преискусственным снегом из баллончиков?

— Фу! И еще терпеть не могу слова с приставкой пре.

Затем мы стали трещать о том, что еще вгоняет нас в тоску на праздники. Вот что получи-ось: поп-дивы, портящие традиционные хиты своими деланными голосами; фруктовый торт; когда люди не пишут ничего, кроме своих имен на массово-выпускаемых открытках с напечатанными поздравлениями; когда бойцы Армии спасения звонят на праздник в дверь; когда в тысячный раз показывают пьесы о Рождестве.

— Хорошо было бы об этом написать, — сказала я. — Плохо, что я уже отдала статью редактору.

— На какую тему ты писала? — поинтересовался Маркус.

— Второй визит Рудольфа — месть красноносого «ботана».

— Классическая тема, — заметил Маркус, одобрительно кивая.

Мы перестали ругать праздники только тогда, когда Виола принесла нам тарелки. Я полила все кетчупом и жадно принялась за еду.

— Надо же, ты ешь, — заметил Маркус после нескольких секунд молчания.

— Да, — пробормотала я, пытаясь прожевать большой кусок чизбургера.

— Большинство девчонок не ест.

Он снова это сделал. Снова мне напомнил обо всех девицах, которые у него были до меня. Ну ладно, напомню ему, что меня это совершенно не волнует. Совершенно!

— Тебе ли не знать, не так ли? — спросила я, засовывая в рот жареную картошку. — Ведь на свиданиях с тобой перебывали практически все девицы в школе?

— Практически, — ответил он, хитро улыбнувшись. — Но не все. Пока что.

Я едва успела переварить эти сладкие звуки, как вдруг меня словно током ударило, и я вернулась в реальность от одного пронзительного: «О мой бог!»

Сара, Мэнда, Скотти и Берк только что вошли в дверь, откуда повеяло холодом. Это была моя ошибка. Мне бы следовало помнить, что вечером в субботу они приходят сюда. Для меня и Маркуса не было шанса выбраться отсюда незамеченными.

— Что случилось? — спросил Маркус.

Я кивнула головой в направлении шума.

— Почему тебя это волнует? — спросил он, прислоняясь спиной к стене.

Почему меня это волновало? И волновало ли? Как я все еще могу беспокоиться по поводу того, что подумает Безмозглая команда и компания?

Я взглянула на Маркуса. Он сидел спокойно, положив руки на стол. С безмятежной улыбкой на губах. Он не притопывал ногами, и не постукивал пальцами о стол, и не щелкал зажигалкой. Он не ерзал и не нервничал. Сидел спокойно и расслабленно — я не видела его таким с тех пор, как он завязал с наркотиками. И вдруг до меня дошло, что и я рядом с ним весь вечер была совершенно спокойной. Такого спокойствия я не чувствовала с тех пор, как уехала Хоуп.