Прощальный фокус - Энн Пэтчетт

Сабина раскрыла колоду. Карты были мягкими после бесчисленных партий в кункен и великого множества одиноких пасьянсов, которые Дот раскладывала вечерами в постели, на вытащенном из духовки противне. Распечатанная колода для иллюзиониста ценности не представляет. Каждый подозревает фокусника в обмане, но даже обманывая, краплеными картами он не пользуется. Парсифаль заказывал карты ящиками, потому что выкидывал колоду после нескольких трюков, даже если просто репетировал. Он мог работать только с новыми картами. Старые и поврежденные в его руках уже не оживали. Сабина же напротив, хранила старые колоды и упражнялась с картами, пока те не рвались пополам. Она склеивала карты, разрисовывала, превращала в стены офисных зданий. Ненужные колоды отдавала матери, а та жертвовала их приютам, отправляла в «Хилел-Хаус» или «Еврейский дом» и однажды даже отослала двадцать колод в сиротский приют в Израиле.

Сабина передала карты Го:

– Обычная колода, правда же?

Го осторожно взял колоду. Карты эти он знал. Ими он с Гаем играл в «плюнь-в-океан» в те дни, когда из-за холода нельзя было и носа показать на улице, когда ветер грозил продырявить барабанные перепонки. Они с братом резались в карты до тех пор, пока один не уличал другого в жульничестве. Тут карты летели на пол, и начиналась драка не на жизнь, а на смерть. После каждой игры Дот заставляла их при ней пересчитывать карты, проверять, не завалилась ли какая-нибудь под диван. Го разложил карты веером и, мельком осмотрев, убедился, что все четыре масти на месте, а тузов столько, сколько полагается. Бумага на ощупь была мягкой, точно кожа старой бейсбольной перчатки. Го вернул карты Сабине. «Порядок», – сказал он, но без особой уверенности.

Сабина начала представление. Она пошла на это, понимая, что Китти просит помочь разрядить обстановку. И потому, что карты напоминали о Парсифале. Начала не спеша – разделила колоду надвое и перетасовала по-простому, налистыванием. В картах ее зрители были полными профанами. Их еще никто никогда не удивлял по-настоящему. Сабина могла заставить их вопить от восторга, даже просто сняв колоду. «Этому меня ваш дядя научил».

– Господи, – воскликнула Берти, наклоняясь над столом. – Я должна позвать Хааса. Пусть он тоже посмотрит! – Но она не шевельнулась и не пошла к телефону. Словно прилипнув к стулу, девушка, как зачарованная, следила за мельканием сине-белых карточных рубашек. – А ты могла бы как-нибудь к нам в школу прийти? Дети были бы в восторге.

– Да уж, воображаю, – пробормотала Дот.

Руки Го лежали на столе; разомкнув обветренные губы, он дышал ртом. Гай и тот притих. Китти стояла за спиной у Сабины. Все были зачарованы точно выверенными движениями ее рук. Сабина могла бы заставить делать их что угодно – опуститься на четвереньки, лаять по-собачьи, – стоило только сказать им, что это непременная часть номера. Даже не фокусом, простым тасованием карт она погрузила их в транс, и говорило это не столько о ее мастерстве, сколько о характере обитателей Аллайанса.

Сабина вертела колоду так быстро, что уловить суть совершаемых ею манипуляций было невозможно. Красные карты лицом вниз, черные лицом вверх, и еще пару раз снять для красоты – карты уже лежат как надо.

– Этот фокус, – сказала она, – очень простой, но мне понадобится доброволец.

Какое красивое слово – «доброволец». Оно обещает некое партнерство, сообщничество. Вызваться добровольно – значит получить возможность выйти на сцену, под свет софитов и взглянуть на людей, оставшихся внизу, в зале, где только что сидел и ты. Феттерсы и Плейты глядели на нее с ожиданием и надеждой. Никто не тянул руку – каждый был уверен, что выбор падет на него.

– Вы, сэр, – сказала Сабина, с улыбкой распорядительницы игорного зала в Лас-Вегасе обращаясь к мужчине у двери.

Все сидевшие за столом, обернулись и воззрились на Говарда Плейта, который так и остался торчать в дальнем углу кухни.

– Это вы меня?

– Да, вас. – Она похлопала по столу, приглашая его подойти.

– Вот черт… – пробормотал Говард Плейт.

– Не тушуйся! – подбодрила мужа Китти.

– Да я ничего в этом не смыслю.

Гай пересел на незанятый стул, освобождая место отцу.

– Давай, папа.

Говард Плейт со вздохом принял свалившееся на него тяжкое бремя. Он подошел к раковине, вымыл свою кофейную чашку, поставил, перевернув донышком вверх, и неспешно подошел к столу.

– Не люблю я в карты играть, – заявил он, присаживаясь.

– Это не игра, – сказала Сабина, вертя в руках колоду и делая вид, что тасует, хотя давно уже это прекратила. – Это экзамен.

– Еще хуже.

Люди за столом занервничали. Возможно, Сабина выбрала не тот фокус. Дот, Берти, Китти и мальчики сидели неестественно прямо и еле дышали, словно под воздействием мощного гипноза.

– Это будет проверкой ЭС, экстрасенсорных способностей. Все очень просто – наукой доказано, что люди могут видеть вещи невидимые.

«Всегда напирай на научность, – учил ее Парсифаль, – люди ничего не смыслят в науке. Если бы продавцы автомобилей надевали лабораторные халаты, то выручали бы в сто раз больше».

– … и я собираюсь проверить вас на наличие экстрасенсорных способностей. Если вам покажется, что карта красной масти, я кладу ее налево, если черной – направо. Ничего сложного. Не раздумывайте, отвечайте по наитию – налево или направо.

– Я не могу сказать цвет масти, если не вижу карту.

– Кто знает, вдруг можете? – Путей к отступлению у него не было. Фокусник таких путей не предоставляет. Никогда. – Это мы и собираемся сейчас выяснить.

Говард Плейт чуть приподнял свою бейсболку, убрал волосы со лба и вернул кепку на место.

– Ладно.

Сабина вытянула карту рубашкой вверх.

– Влево.

Они стали раскладывать колоду – четыре карты подряд налево, затем одну направо, потом еще одну налево… нет, все-таки направо. Говард Плейт вглядывался в рубашку каждой, будто там были начертаны тайные знаки, которые ему удалось расшифровать. Мало-помалу он стал отвечать быстрее, увереннее: направо, налево, направо, направо.

Дойдя до двадцати шести, Сабина остановила его:

– Хорошо. Теперь поменяем местами стопки. Это поможет вам освежить восприятие. Теперь красная масть идет направо. Поняли?

– Понял.

Сабина с Говардом разложили колоду до конца. Дело было сделано, и аудитория расслабилась. Берти и Китти откинулись на спинки стульев. Дот вытянула свои короткие ножки. Гай непонятно зачем шлепнул брата по плечу.

– Вроде я все сделал как надо, – сказал Говард Плейт.

– Думаю, вы справились отлично, – заверила Сабина. Взяв в руки карты из правой стопки, она начала просматривать их, точно учительница, проверяющая контрольные.

– Красная, красная, красная, красная, красная, красная, красная, красная.