Орхидея съела их всех - Скарлетт Томас

Салфеточки.

Много-много салфеточек. На некоторых – статуэтки Будды. Некоторые Будды обернуты золотистой фольгой. Такая же фольга – на шоколадных конфетах, лежащих на блюдах для сладостей в разных частях комнаты. На стенах висят фотографии радуги с наложенными на нее изображениями ангелов. Мог и Джоэл не приехали к Сильвии на вторую часть семинара, и такое ощущение, что без них стало меньше света. Оставшиеся делегаты – если, конечно, их можно так назвать, – похоже, все как один вырядились в полиэстер. В комнате стоит запах пота и временами слегка потягивает (особенно со стороны Стэна) мочой. Флёр уходит на кухню, чтобы спросить, не нужно ли помочь Сильвии с чаем. Ну и заодно чтобы спрятаться от запаха. Ина идет за ней.

– Ты сама виновата, – говорит Ина, когда Сильвия выходит на улицу, чтобы принести из машины еще розовых вафель.

– В смысле? – не понимает Флёр.

– Если бы ты по-настоящему верила в то, что я говорила вчера, или в то, что говорила тебе Олеандра, ты не стала бы забрасывать нас всех в такую глухомань, где все неприятно и, что уж там, довольно противно. Сегодня ты все устроила еще хуже, чем вчера. Почему?

– Я не понимаю.

– Ведь все это – иллюзия, правильно? Твоя иллюзия. Наведи в ней порядок.

– Интересно, каким образом?

– Прости всех. Прости себя саму.

– Отлично. То есть вы хотите сказать, что, если я прощу всех за то, что они старые, толстые, вонючие, скучные и уродливые, меня больше не будет смущать то, что они старые, толстые, вонючие, скучные и уродливые? Так почему вы думаете, что я их еще не простила?

– Если так, то зачем ты вынуждаешь нас вести сейчас этот разговор?

Флёр вздыхает.

– У меня сейчас мозг взорвется.

Возвращается Сильвия с розовыми вафлями.

– Я прочитала, что мошкá – это очень мелкие насекомые, длиной ноль целых шесть десятых миллиметра, а эти зверюги, которые меня постоянно кусают, вот такого размера. – Бриония расставляет указательный и большой пальцы на расстояние примерно в два сантиметра. – Кто это такие?

– Они называются слепни.

– Слепни?

– Да. Отвратительные существа.

– Похоже, они не реагируют на реппеленты.

– А “Эйвон Нежнейшая кожа” у вас есть?

– Да.

К ним присоединяется молодая женщина.

– А какая бутылочка: голубая или розовая?

– Голубая.

– Должно действовать, – говорит мужчина. – Но вообще, знаете, мне этот крем помогает, а моей жене – нет.

– Учтите, бывают ведь нормальные слепни, – объясняет девушка, – а бывают оленьи…

– Они прогнали нас с пляжа, – говорит Бриония.

– Да, это они могут.

– Кошмар.

– Вам нужен “Смидж”.

– “Смидж”.

– Это единственное средство, которое отпугивает местных слепней.

– Отлично. Спасибо. Тогда я возьму одну…

Что – бутылочку? Тюбик? Бриония оглядывается по сторонам.

– К сожалению, он у нас закончился. В четверг привезут еще.

Сегодня вторник. Бриония в буквальном смысле не может находиться на улице дольше двух секунд, чтобы не почувствовать ужасного укуса, а потом, взглянув вниз, не обнаружить, что очередное черное насекомое сосет из нее кровь. Вчера они поехали на автобусную экскурсию по острову, и Бриония оделась в джинсы, носки, кроссовки, шляпу и кофту с длинным рукавом. Когда они вышли из автобуса, чтобы взглянуть на старое кладбище, один из этих уродов укусил ее ЧЕРЕЗ КОФТУ.

– А сейчас где его можно купить?

– Если вам нужно прямо сейчас, то придется ехать на Айлу.

Айла. Крошечный островок, который казался таким неказистым и никчемным, когда они только приехали, с тех пор разросся до масштабов шумного столичного города по сравнению с Джурой с ее единственной дорогой и одиноким магазином. На Джуре без проблем и перебоев можно добыть лишь виски. Такое впечатление, что к началу недели здешний магазинчик распродает все свои запасы фруктов и бóльшую часть овощей. Зато всего остального тут предостаточно, и Джеймс совершенно напрасно тащил с собой коробочку для завтраков, набитую чесноком, травами и палочками корицы, потому что все это у них здесь есть. И вино в магазине тоже продается, правда, только до пяти вечера и в основном – никуда не годное, если не считать шираза по пять-десять фунтов за бутылку. Бриония уже побывала в единственном на острове отеле и купила последнюю бутылку “Шатонёф дю пап”, а также две бутылки другого сорта вина, которое у них нашлось, вполне сносного “Кот дю Рон”. Но как же быстро все это закончилось. Бриония уже смирилась с необходимостью покупать вино в сельском магазине (да, да, она, конечно, сноб, но здесь ее все равно никто не видит и никому нет до нее дела, так что какая разница, что пить), но теперь у нее есть предлог поехать на Айлу… Винного магазина там, видимо, тоже не окажется, зато на Айле есть супермаркет “Ко-оп”, Бриония взяла это на заметку, а значит, наверняка найдется “Шато Сенежак” или еще какое-нибудь “шато” по сниженной цене… И симпатичная гостиница, где можно заказать неплохой ланч на одну персону. Или, может быть, Чарли захочет составить ей компанию?.. А еще она обещала Холли поискать на Айле теннисный корт. На Джуре корта нет. Бриония едет на Айлу одна. И правда, в симпатичном местном отеле можно пообедать. А остальные решили поехать поискать дом, в котором Джордж Оруэлл написал „1984”. И вот что. Хотя они – ее дети, муж (отец ее второго ребенка) и двоюродный брат (отец первого ее ребенка), Бриония втайне мечтает о том, чтобы кто-нибудь из них – нет, ну конечно, не умер, но чтобы с ним приключился такой серьезный несчастный случай, что пришлось бы вызвать вертолет и вывезти их всех из этого дикого и опасного места, где насекомые сосут кровь, крабы щиплют за ноги и повсюду шатаются дикие олени. Тогда она всем показала бы… Ну… Нет, ну почему у одной только Брионии аллергия на все это? Она заказывает еще один бокал вина и старается не чесать самый большой и зудящий укус слепня, расположенный, ясное дело, аккурат на заднице. Она отхлебывает из бокала. За окном в холодной синей гавани покачиваются кораблики, птицы россыпью перелетают с одной стороны бухты на другую, и Бриония вдруг понимает, что она – единственный человек во всем ресторане и, вероятно, на всем острове, а может, единственный человек на всей этой придурочной Земле.

– Итак, прощение. Каждый должен выбрать, кого ему ненавидеть.

– Кого-нибудь типа Гитлера, что ли?

– Нет! С Гитлером вы не справитесь. Выберите кого-нибудь такого, кто раздражает вас в повседневной жизни, прямо-таки выводит вас из себя.

– Пускай это будет моя мать?

– Родители – это обычно тоже очень трудная задача.

– Мне некого ненавидеть, – говорит Мэри.