Женщины без границ - Юрий Поляков

Она. Каким же образом?

Марго. Клонирование. У нас будет два ребенка. Один от тебя, другой от меня. Все по-настоящему, по-взрослому!

Она(Саше). Вот видишь, Сашенька! А ты хотел всего-то новую печенку себе вырастить. Низко летаешь!

Он. Как умею.

Она. Мне уйти? С ней…

Маша. Конечно, уйти! (Берет под руку Сашу.) Я не ангел, и кое-что у меня в жизни было. Но такого! Не-ет!

Она. Саша, я жду ответа!

Он(Вере). Уходи!

Вера медленно идет к чемодану и начинает складывать вещи. Марго ей оживленно помогает, оказывая знаки внимания. Саша подходит к Нине, садится у ее ног.

Он. Я, наверное, сойду с ума! Что мне теперь делать? Скажи! Вы там всё знаете…

Нина. Мы там знаем только то, что успели понять здесь. Не куксись и не пей! У тебя осталась Маша. На первое время. Но главная женщина, Санечка, у мужчины всегда впереди. Правда, когда она приходит, выясняется, что зовут ее – Смерть…

Он. А моя главная женщина позади. Каждый мужчина, даже неисправимый бабник, всегда втайне мечтает о преданной, умной, нежной, чистой жене. У подножья верной женщины очищаешься! Ты была именно такой. Жаль, я понял это слишком поздно…

Нина. Это не из пьесы?

Он. Нет, кажется…

Нина. Что ж, приятно услышать такие слова хотя бы посмертно. Но смотри: Вера сейчас уйдет, и ты потеряешь ее навсегда. Не пожалей снова!

Он. Пусть уходит! В ее жизни было слишком много всего. Я уже там не умещаюсь.

Нина. Значит, дело только в этом? Глупый, ты даже не представляешь себе, сколько может уместить жизнь вполне порядочной женщины!

Он. Что ты имеешь в виду?

Нина. Что ж, пора тебе объяснить. Любовь, Саша, – это взаимное рабство. К сожалению, потом, в браке, любовь чаще всего превращается во взаимное рабовладение. Взаимное! Ты же всегда про это забывал! Сначала твоя неверность разрывала мне душу, но однажды… Помнишь нашу ссору из-за грибов?

Он. Мы сегодня ее уже вспоминали.

Нина. А чем все закончилось, помнишь?

Он. Я послал Костю Мотылева, и он уговорил, чтобы ты меня простила.

Нина. А как он уговорил, рассказать?

Он. Что-о-? Не-ет…

Нина. Да, Саша, да! Как ты меня назвал – «высоконравственное никак»?

Маша. Молодец, Нинка!

Ирина Федоровна. А с виду приличная такая покойница.

Он(обретя дар слова после шока). Нина, ты?! Нет! Не может быть! Я же тебе так верил!

Валентин Борисович. Верить своей жене так же глупо, как верить своему банку: все равно обманет, но, впрочем, так спокойнее.

Он. Сколько раз это было? Один?

Нина. Не важно! У мужчин количественный подход к любви, у женщин качественный…

Он. Сколько раз это было? Отвечай!

Нина. Ну, хорошо… Каждый раз, когда у тебя кто-то появлялся, я звонила Косте, и он приезжал. Можешь сосчитать!

Валентин Борисович. Неверность, повторенная многократно, это уже верность принципам.

Он. Заткнитесь! (Явно считает в уме, приходит в ужас.) Так много! Как ты могла?! Нимфоманка!

Нина. Дорогой, темп задавала не я, а ты. Может, и больше. Помнишь, ты поехал на рыбалку в Конаково? Вы еще тогда привезли сома… Большого!

Он. Конечно, помню! Не каждый день берешь сома на полпуда.

Нина. А я подумала, ты снова помчался к этой своей кимрской травести. Ну и позвонила Косте… Ошибка… Извини!

Он. Нет! Не верю! Ты все это придумала только что… специально…

Нина. Придумала? Зачем, Санечка? Это вы, живые, говорите об ушедших хорошо или ничего. А мы о себе – только правду…

Он. Но тогда зачем, зачем ты мне это рассказала? Именно сегодня, сейчас! Зачем? Я не понимаю…

Нина. Умрешь – поймешь!

Саша от потрясения не может вымолвить ни слова.

Виталик(Саше). Санёк, я бы на твоем месте запил! Для здоровья. Знаешь, у древних римлян был бог запоя. Звали его Мом.

Валентин Борисович. Как вы сказали?

Виталик. Мом. Добрый, великодушный бог забвения. Запиваешь, и весь мир становится радостно-справедливым. Ненадолго, но все-таки. Налить? (Открывает богатый бар, вмонтированный в диван.)

Валентин Борисович. Какой замечательный диван! Я теперь понимаю, почему он так заинтересовал американцев.

Виталик. Ну? Налить?

Он. Нет! Не надо… Алкоголь – это не выход, а тупик!

Нина. Санечка! У тебя новая роль? Ты снимаешься в рекламе безалкогольного пива?

Он. Отстань!

Виталик. Что же ты теперь будешь делать?

Он. Не знаю…

Виталик. А то ложись рядом! Диван большой, раскладывается…

Саша с недоумением смотрит на него, качает головой, отходит в сторону, садится и в отчаянии ерошит свои волосы. К нему подходит Маша и начинает его причесывать.

Маша. Я знаю, что делать! Буду по выходным стричь на дому. Накоплю денег, и мы поедем в Венецию. Валентин Борисович, давно хотела спросить: гондольеры в Венеции так называются, потому что гарантируют пассажиркам романтический и безопасный секс?

Валентин Борисович. Вы недалеки от истины… (Подойдя к Саше, тихо.) Александр, не расстраивайтесь! Машенька тоже очень мила и, к тому же, отличается редкой вагинальной любознательностью…

Ирина Федоровна(помогает дочери складываться). Маргарита Львовна, что-то вы давно Верочке зарплату не прибавляли!

Она. Мама, ну, при чем тут деньги?!

Марго. Не волнуйтесь, Ирина Федоровна, вашей дочери вообще больше не придется работать. Я введу Веру в правление нашего фонда. У нее будут безграничные возможности! (Берет за руку Веру, подхватывает чемодан, ведет к выходу.)

Виталик. Вот уж никогда не думал, что сдам свой пост женщине!

Проходя мимо сникшего Саши, Марго останавливается, смотрит на него с превосходством.

Марго. Ну, ты теперь всё понял, мужчина?!

Она. Прощай, Сашенька…

Он. Прощай, Вера!