Помеченная звездами - Элис Хоффман

Я ждала там, где видела тебя в последний раз.

Прошла ночь, настало утро, и снова опустилась ночь.

Прошло десять лет, потом сто. Зеленые листья стали алыми и снова позеленели. Ветер повалил дерево, под которым я укрылась от непогоды. Я увидела молнию в небе и пылающие звезды. Я увидела мужчин, которые говорили о любви, а после отворачивались. Я увидела мужчин, которые хранили верность, но не могли открыть свои души. Я увидела, как рождались дети, разверзались могилы, падал снег. Я провела там столько времени, что оно потекло вспять. Вот соловей. А вот боярышник. Я снова девочка с длинными черными волосами и смотрю, как ты идешь по траве ко мне. Всего через час ты узнала меня.

Иногда Пит Смит возил их за покупками. Он непременно осыпал Мими подарками, что в «Таргете», что в «Саксе» на Пятой авеню. К семи годам Мими могла выпросить у него хоть звезду с неба. Она называла его Деда, то есть дедушка. Мими обожала давать клички, читать книги и танцевать. Ее волосы были черными, а глаза темнее, чем у Лорри. «Ты ее испортишь», — предупреждала Эльв. Похоже, дочь унаследовала отцовское очарование. Все девочки в школе хотели сидеть с ней за обедом и слушать сказки. Они крутились вокруг нее, мечтали подружиться. Стоило Мими прийти в школу в розовых ковбойских сапожках, ее одноклассницы бросились выпрашивать у матерей такие же. Пит сомневался, что можно испортить ребенка парой забегов по магазинам. Баловать малышку было так приятно! Он первым после Эльв и врачей увидел Мими, когда она появилась на свет, так что ему было чем гордиться.

Он прожил в городе столько лет, что его перестали называть Могильщиком, хотя он каждую неделю косил траву, подрезал сирень, сидел на скамейке, брал с собой лопату, если кладбищенские дорожки были засыпаны снегом. Теперь его по праву считали дедушкой Мими, хотя между ними не было кровного родства. Эльв и Мими переехали в квартиру на верхнем этаже дома Пита в Норт-Пойнт-Харборе. Эльв работала в собачьем приюте в соседнем городке, куда ее взяли помощником директора. Мими училась в третьем классе той же школы, что когда-то сестры Стори. Школу перестроили, учителя были совсем молодыми. Все изменилось и в то же время осталось прежним. Пит пошел вместе с Эльв на первое родительское собрание. У нее по-прежнему были проблемы с официальными встречами и начальством. Она суетилась и робела, особенно проходя по тем же коридорам, что много лет назад с сестрами.

После реконструкции в школьной библиотеке появился читальный зал имени Мег Стори. На торжественном открытии Эльв пожала руки мэру, библиотекарям и членам городского совета. Элиза и Мэри Фокс тоже пришли. Элиза заплакала, когда Пит произнес пару слов о том, что книги много значили для Мег и Анни хотела почтить память дочери, разделив ее любовь к чтению со всем городом. Ораторы и гости приступили к праздничному обеду в вестибюле, а Эльв предпочла читальный зал. Имя Мег было выбито на латунной табличке над дверью. Эльв направилась в отдел художественной литературы, где нашла полки с романами Диккенса и Готорна.

— Прекрасно. Идеально, — позже похвалила она Пита. — Совсем как мать хотела бы для Мег. Ты все сделал правильно.

Иногда Эльв уходила с работы пораньше и ждала трехчасового звонка в читальном зале. Зимой из окна был виден залив. Летом — только зелень деревьев. Город стал совсем другим, и Эльв наконец поверила, что больше не увидит дурного человека. Давным-давно она мельком видела его автомобиль — в ту пору, когда бедняжка Джастин Леви еще таскался за ней, а она тусовалась под мостом с ребятами, курившими марихуану. Та самая машина, на заднее сиденье которой села Клэр. Мужчина рванул с места, и Эльв пришлось дернуть дверцу и запрыгнуть на ходу, чтобы он не забрал сестру. Она узнала номер. Надо было позвонить в полицию, но ее парализовало от страха. Она вспомнила, как сказала тогда Джастину, что он найдет себе девушку получше, которая будет любить его по-настоящему. Но он не знал, как это сделать.

Мими знала, где искать маму после уроков. Иногда девочка хвасталась, что читальный зал назвали в честь нее, хотя знала, что это неправда. Зато история была что надо. Все так и открывали рты, даже богачки, которые жили в больших домах и не слишком любили Мими. Кое-кто шептался, что у нее нет отца. Впрочем, ей было наплевать, верят они или нет. Она страстно полюбила книги, библиотека стала для нее вторым домом, и ее фамилия была Стори, так что читальный зал в некотором смысле действительно принадлежал ей. Ей нравилось думать, что, если бы тетя была жива, они говорили бы о книгах. Матери не хватало времени читать, хотя ее истории были лучшими на свете. Она призналась, что когда-то придумала целый мир со своим особенным языком, хотя сейчас уже ничего не помнит.