Тусовка класса "Люкс" - Элиот Шрефер

– Вот это да, – только и нашелся что сказать Ной. Он был так ошеломлен, словно мистер Тейер у него на глазах только что выполнил тройное сальто.

– Теперь насчет того, как это согласуется с вашим контрактом. Я понимаю, вам всего лишь запрещено заниматься учительской деятельностью в течение некоторого времени после того, как вы работали на них, и там наверняка ничего не говорится о деловом консультировании. И даже если говорится – поскольку моя жена платит вашему агентству такие деньги, я не буду удивлен, если они включили и этот пункт, – я не думаю, что вам будет грозить уголовное преследование. Пришлите контракт. Я покажу его моему юристу.

– Хорошо, – сказал Ной. В конце концов, он всего лишь посылает контракт. Это не значит, что он согласился. 150 000. Он мог бы купить маме новую машину. Он мог бы смотаться куда-нибудь на лето с Парк-авеню. Он мог бы убедить брата поступить в специализированную школу. Он мог бы закатить мега-вечеринку.

Мистер Тейер расплылся в улыбке:

– Пришлите его сегодня, хорошо, Ной? Я позвоню вам, когда получу ответ.

* * *

Рафферти Зейглер. Если не считать тех ста минут в неделю, что Ной проводил непосредственно с ним, Ной старался о нем не думать. Угрюмый, забывчивый Рафферти и его нервная мамаша. Ной не любил к ним ходить – успехи Рафферти были более чем скромными. Воскресенье превращалось в пытку. Идя к дому Рафферти, Ной открыл записную книжку на странице, где значились ученики из Филдстона.

…………………………..Первая…………..Последняя

Контрольная…………….контрольная

Кэмерон Лейнцлер:…..М600.У610, П620……М710, У710, П680

Рафферти Зейглер:…..М680, У520, П540…..М620, У520, П550

Гаррет Флэннери:…..М700, У520, П490…..М750, У650, П600

ЭлизаЛиптон:…..М580, У580, П710…..М730, У720, П750

Сонома Левин:…..М480, У590, П540

Десятый класс,

тест еще не делали

Для человека постороннего это была лишь беспорядочная и бессмысленная последовательность цифр, однако Ной сразу заметил признаки приближающейся грозы, ту единственную последовательность, которая заставляла его бояться приближающихся четырех часов. Спустя пять месяцев занятий Рафферти так и не улучшил свои показатели. По правде говоря, он их ухудшил. Зейглеры заплатили 17 000 долларов за то, чтобы общая оценка Рафферти уменьшилась на пятьдесят баллов. Они жили на Йорк-авеню и, должно быть, зарабатывали меньше 400 тысяч в год, по стандартам Верхнего Ист-Сайда – «детишкам на молочишко», – 17 000 для них были значительной суммой. Миссис Зейглер будет вне себя, Ной в этом не сомневался. В Филдстоне очень силен дух соперничества, и все ребята сплетничали об оценках друг друга. «Это так плохо для его самооценки» – вот что она скажет И будет права: Рафферти, по натуре сдержанный, от раза к разу все больше мрачнел и терял свой и так уже ничтожный энтузиазм. Во время утренних занятий Ной мечтал, чтобы у него не было учеников и чтобы ему не надо было идти к Зейглерам и встречаться с удрученным Рафферти и его матерью-истеричкой.

– Это так плохо для его самооценки, – сказала миссис Зейглер. Она подстерегла Ноя в коридоре, затаившись в полумраке дверного проема. Стены были частично поломаны в попытке ликвидировать ущерб, нанесенный в результате разрыва водяной магистрали, и в результате коридор превратился в римский грот с затхлым сырым воздухом и растрескавшейся штукатуркой.

– Многие учащиеся занимаются более-менее ровно, – отбивался Ной, – сначала они показывают стабильный результат, а потом начинают набирать баллы.

– Да, но Рафферти не показывает стабильный результат, не так ли? Он даже хуже. – Она нервическим движением взбила прическу.

– Между тестами всегда есть существенные отличия. А иногда результаты за первичный тест бывают искусственно завышены. Этот случай самый сложный.

Миссис Зейглер обхватила себя руками, словно ей было холодно.

– Эти дети так нацелены на соперничество, – уныло проговорила она, – вечно они говорят о своих оценках. Не могли бы вы, к примеру… сказать ему. что потеряли его работу? Он всю неделю проходил без настроения, а завтра ему сдавать научный проект. Я бы не хотела, чтобы он еще больше расстроился.

Ной перевесил сумку на другое плечо. Он видел, как пульсирует жилка на шее у миссис Зейглер, как дрожит легкий шелк блузки от биения ее сердца. Глаза ее лихорадочно блестели.

– Вряд ли нам стоит это делать. Мы проработаем все, что вызвало затруднения, не волнуйтесь.

Миссис Зейглер поднесла ко рту дрожащую руку, кивнула и неуверенным жестом предложила ему пройти в квартиру. Со стороны можно было подумать, что она дает Ною разрешение перекрыть Рафферти кислород.

Рафферти сидел на кровати и играл в компьютерный футбол на вмонтированном в стену телемониторе. Когда Ной вошел, он скользнул по нему глазами и снова уставился в экран.

– Здравствуйте, Ной, – он указал на вазочку с чипсами, – хотите?

– Нет, спасибо.

Ной сел на свое место. Рафферти остановил игру и уселся за стол.

– Ну что, как ты себя чувствовал, когда писал тест в эти выходные?

Он всегда спрашивал об этом, когда результаты оказывались неудовлетворительными. Ученики обычно говорили: «Ужасно», – потому что они всегда чувствовали себя ужасно, ведь это же СЭТ, и начинало казаться, что низкий балл всего лишь подтверждал, что это и впрямь трудный тест. Ноя удивляло, что его ученики до сих пор не поняли, что это такой психологический прием.

Рафферти хмыкнул, потом сказал:

– Не хочу об этом говорить, – и выключил монитор.

– Не буду тебя обманывать, результаты далеко не блестящие, – продолжал Ной, – но ты сам увидишь, что проблемы у тебя лишь с некоторыми заданиями. Письменная часть очень неплохая.

– Что это значит: «проблемы лишь с некоторыми заданиями»? Сколько я набрал?

– Ну… – Ной достал результаты тестов, – тысячу шестьсот девяносто.

– Значит, стало меньшее.

– Я уже сказал твоей маме, это могла быть случайность. Очень многие ребята сперва ухудшают показатели, а потом…

Рафферти закрыл глаза рукой:

– Ох, Господи! Ох, Господи!

– Все нормально, Рафферти, это всего лишь один пробный тест. Ты уже столько их написал. Давай ориентироваться на более объективную картину.

– Вы ведь не расскажете филдстонским, сколько я набрал?

– Нет, конечно, нет.

Рафферти опустил руку с глаз на рот. Возможно, причиной было то, что Рафферти слегка надавил на глаза, но они покраснели; казалось, он готов заплакать. Этот жест – поднесенная ко рту рука – сделал его похожим на мать, какой она была в коридоре.

– Ненавижу это! Ненавижу! – Он резко оттолкнул стул от стола и сердито развернулся. – Почему я вообще должен делать этот идиотский тест? Я даже не хочу в колледж. И очень хорошо, потому что я все равно туда не попаду. Ну и хрен с ним!