Любовник Дженис Джоплин - Элмер Мендоса

— А ну-ка, рассказывай все по порядку! — приказал начальник охраны.

— Я видел, как умер Сидронио Кастро, — отвечал Давид, — видел, потому что прогуливался возле своего барака и разговаривал сам с собой.

— Ага, а с ним еще кто-нибудь был? От чего он умер?

— От инфаркта миокарда. — Давид улыбнулся во весь рот.

— Ага, понятно, вы оба ведь из одной деревни, так?

— Да, из Чакалы.

— Ага… — Через несколько минут начальник, сонный и страдающий от похмелья, понял, что ничего от него не добьется. — Все заключенные одинаковы! — И передал Давида в руки специалистов.

Давид не на шутку встревожился.

"А вдруг меня спросят о Рохелио?" — "Они об этом ничего не знают". — "А если наведут справки?" — "Если не знают о Сидронио, тем более не узнают о Рохелио, скажи им, что, хоть вы из одной деревни, это всего лишь совпадение; думаю, ты легко сможешь их убедить! Самое главное — возмездие свершилось, твоя мать будет гордиться тобой! Кто бы мог подумать — Карлота Амалия убивает собственного мужа!" — "Разве мы с тобой не расстаемся? Ты же вроде собиралась уходить, даже попрощалась?" — "Повороты судьбы непредсказуемы, знаю только, что отныне мы будем шагать вместе и вперед, ты мое последнее тело, и спешить мне некуда".

Первым вошел агенте пышными щеками, похожий на Толстяка, сотрудника Маскареньо.

— Так это ты видел, как умер Сидронио Кастро?

— Да.

— А зачем он к тебе приходил?

— Он ко мне не приходил.

— Ага, а в котором часу ты слышал выстрел?

— Я не слышал никакого выстрела! Пышнощекий заполнил желтый бланк, отвел Давида в большую комнату и велел ждать. Едва он опустился на стул, как вошли два охранника, ведя с собой Роллинга. Он был гладко выбрит, но одет в ту же футболку с карикатурой Мика Джаггера; на голове у него красовался шов из десяти стежков.

— Ай, каброн, это же чертов сумасшедший! — Увидев Давида, Роллинг тут же вцепился ему в горло. — Ты заслуживаешь смерти, шпион и убийца, это ты убил Уолта Диснея и Джимми Хендрикса, непримиримый враг искусства!

— Уймись, вояка. — Охранники замахнулись дубинками, но не успели огреть ими Роллинга, потому что он отпустил Давида и ловко отскочил к противоположному краю помещения.

— Они повсюду! — предостерег Пеньюэлас конвоиров. Давид насмерть перепугался и с опаской поглядывал на обидчика; под рукой не было ничего, чем бы бросить ему в голову. Как только охранники вышли, Роллинг подсел к нему как ни в чем не бывало и сказал совершенно нормальным голосом: — Как дела, Санди?

"Что такое?" — удивилась карма. Давид испуганно вскочил на ноги.

— Спокойно, brother*, я слышал, тебя выпускают? — Пеньюэлас говорил спокойно и вел себя подчеркнуто дружелюбно, совершенно иначе, нежели в камере. — Наверное, так и есть, потому что здесь уже не тюрьма, а почти свобода, — добавил он.

* Братец (англ.)

"Все это время он только прикидывался сумасшедшим", — предположила бессмертная часть Давида.

— Роллинг, в чем дело?

— А ты что думаешь? Я хотел выйти на волю и, похоже, добился своего — здесь психи не нужны. Только не говори мне, что ты не притворяешься — это лицо умственно отсталого, постоянно разинутый рот, — я, признаюсь, с самого начала тебе не верил. — В этот миг распахнулась дверь, и Роллинг принялся за старое: — Им нужна свежая кровь, чтобы восстановить жизненные силы — мужчины, женшины и дети, цветы и цикады.

— Пошли, вояка, за тобой приехали родители! — Охранники увели его.

Давид сел, массируя себе горло.

"Как убедительно!" — восхитилась карма. "Убедительно? Каброн он после этого!"

В двенадцать сорок пять Доротео П. Аранго вручил начальнику тюрьмы письменное указание об освобождении Давида Валенсуэлы, подписанное губернатором штата.

— Мне хотелось бы сразу забрать его, сеньор начальник, и отвезти позавтракать. — Однако благодушное настроение адвоката испарилось, когда начальник сообщил ему, что Давид Валенсуэла находится под следствием в связи с убийством.

— Как вы сказали?

— Да, твой Валенсуэла так озверел, что укокошил одного парня прямо накануне своего освобождения, и не смейся, Доротео, тут не до шуток; твой ангелочек провел бурную ночь.

— А что же делала охрана?

— Охрана, как видишь, ему даже не понадобилась!

— Но мы же договорились с вами…

— Может, тебя это забавляет, Доротео, но у нас два убийства за два дня, и в обоих замешан Валенсуэла — не слишком ли много для одного? Он подозреваемый!

— Вы должны пойти мне навстречу, сеньор начальник, я выполнил ваше требование, вот предписание губернатора о его освобождении!

— Знаю, но пойми — убийство и в Африке убийство, обстоятельства изменились!

— Как же так, сеньор начальник, у нас с вами соглашение, прошу вас выполнить свои обязательства! Дон Серхио хочет, чтобы этот юноша вышел на свободу, давайте не будем его разочаровывать!

— Понятно, но поставь себя на мое место, он убивает другого парня, а я тут же его выпускаю, как я после этого буду выглядеть?

— Сеньор начальник, при всем моем уважении, вы гоните прочь курицу, несущую вам золотые яйца!

— Да пойми ты, надо жить сегодняшним днем, вчера было одно, а завтра неизвестно, что будет! — Аранго понимал, что уговорами ничего не добьется, начальник тюрьмы стреляный воробей и рассчитывает выжать из ситуации наибольшую выгоду.

— Кто убитый?

— Сидронио Кастро.

Вот те на, подумал адвокат, тот самый, а Мохардинто из-за него беспокоился!

— Какие у вас доказательства, что убийство совершил мой клиент?

— Он сам признался, — соврал начальник. — Проводили утром перекличку и нашли труп возле его камеры. Валенсуэла рассказал, что они вдвоем играли в карты, Кастро обвинил его в жульничестве, хотел ударить, а тот оказался быстрее и всадил ему пулю прямо в голову.