Трикстер, Гермес, Джокер - Джим Додж

Дэниел хотел было что-то вставить, но Вольта продолжал:

— Или ты так злобно пнул меня за то, что я самонадеянно вмешался в ваши с Жаном занятия? Дэниел, Жан сообщил, что закончил работать с тобой неделю назад. С тех пор, по его же словам, ты пытаешься доказать, что достиг его уровня искусства. Ты его не достиг. Хотя, принимая во внимание твои способности и страсть к первенству, осмелюсь добавить, что мог бы. Возможность всегда за тобой. Ты заметил, как широки кажутся возможности, если их ограничить?

— Заметил. Именно поэтому я ухожу из АМО.

— Ради Бога. Удачи.

Дэниел крутнул барабан и высыпал патроны на ладонь. Он глянул на Вольту:

— Может, вы и могли бы меня застрелить.

Он вернул Вольте пистолет.

Вольта поймал его за приклад, чуть ли не одновременно вставил барабан, и пистолет снова был готов к бою, не успел Дэниел глазом моргнуть.

— Дэниел, я человек незыблемых правил. Я твердо соблюдаю свои принципы. Один из них: не позволять незаслуженно грубо обходиться с собой, особенно если причина — юношеская обидчивость. Если бы ты был мастером дзен, я бы тебе поклонился. Но ты пока не мастер.

Дэниел набрал воздуху и, кажется, собирался ответить что-то резкое.

— Ладно, — сказал он. — Я приношу свои извинения. Простите.

— Принято и забыто.

Пистолет исчез в кармане Вольты.

— Все причины, которые вы назвали, — начал Дэниел, — отчасти верны, но главной причиной был Жан. Вы считаете, что моя работа с ним закончена, он считает так же — но я с этим не согласен. Сегодня я хотел попробовать кое-что, что могло бы сработать — я хотел превратиться в самого Жана.

Вольта присел за столик и развернулся от зеркал к Дэниелу:

— Это было бы непросто, поскольку Жана Блёра как такового не существует.

— Мне казалось, я уловил что-то.

— Возможно.

Они помолчали, потом Дэниел снова начал:

— Мне нужен перерыв, серьезный отдых. Как минимум год, а может, два.

— Ты же уходишь из АМО? Я думал, ты намерен поступать так, как захочется. Так поступай же.

— Принято и забыто, вы сказали? — напомнил Дэниел. — Не заставляйте меня раскаиваться в том, что я попросил прощения.

— Ты извинился за нападение, а не за уход. Уйти ты волен без всяких извинений. АМО — свободная организация.

— Да нет же. Я останусь, я просто погорячился. Жан ушел, вы начали мне указывать… Все это было чересчур.

— Что ж, рад слышать это, Дэниел — потому что именно сейчас нам нужна твоя помощь.

— Моя?

— Почему ты так удивлен? — Вольта говорил еще более сухо, чем обычно. — Разумеется, мы занимались твоей подготовкой с целью впоследствии использовать твои умения. Предполагалось, что ты станешь так называемым свободным агентом. То есть к тебе будут время от времени обращаться с различными просьбами — хотя ты можешь отказаться выполнять их или же предложить альтернативу. Никакого обучения больше не планируется — за исключением самообразования. Помни одно из любимых высказываний Бешеного Билла: «Когда закончено обучение, начинается настоящая учеба».

— И чем же я могу быть вам полезен? Я должен выращивать наркотики? Играть? Вскрывать сейфы? Или прикинуться официантом-итальянцем и подслушать, о чем государственный секретарь беседует со своей любовницей за завтраком? — за сарказмом Дэниел пытался скрыть волнение.

— Ну что ж так обыденно? Нет, это задача под стать твоей романтической натуре: тебе предстоит похитить драгоценный камень. Дело непростое, но и камень стоит того. Пожалуй, для этого тебе действительно придется превзойти Жана Блёра.

— Но вы же сказали… — начал Дэниел, но Вольта оборвал его:

— Как ты считаешь, что является крайней степенью маскировки?

Дэниел на секунду задумался:

— Невидимость, наверное.

— Именно так.

— Но этого я пока не умею.

— Зато я умею. Во всяком случае, когда-то умел.

— Становиться невидимым? То есть дематериализовываться? Хлоп — и нету?

— Я применял термин исчезать. И никакого «хлоп». Это скорее как скользнуть под воду.

— То есть вы просто растаиваете в чистом воздухе?

— Не обязательно в чистом.

— Прошу прощения, но мне надо увидеть это своими глазами. И даже после этого я вряд ли поверю.

— Придется поверить на слово. Я прекратил эту практику много лет назад — она стала опасна для меня. А для тебя может быть еще опаснее.

— Почему?

— Потому что тебе понравится.

— Сначала надо, чтобы у меня получилось.

— Дэниел, если бы я не считал, что у тебя есть явные способности, я бы даже не заговорил об этом. Думаешь, я не понимаю, насколько сложную задачу ставлю перед тобой — учитывая то, что сам не готов даже продемонстрировать, что от тебя требуется? Должен также добавить, что никогда раньше не встречал человека, способного исчезать. Хотя до тебя у меня было шесть учеников, все попытки оказались безуспешными.

— Что, даже рука не исчезла? Даже какой-нибудь один палец?

Вольта, не обращая внимания, продолжал:

— Я обнаружил это случайно. Я был близок к смерти, затерян в океане. Женщина, спасшая меня, рассказала, что ее матери, ведунье с Ямайки, удалось однажды исчезнуть, но поняв, что это крайне опасное и ненадежное состояние, она никогда больше не прибегала к нему. Если женщина, искушенная в подобных искусствах, признавала, что это опасно, следует думать, что это действительно так. Дэниел, теперь все будет серьезно и по-настоящему. Обучение закончено.

— Минутку, — Дэниел поднял указательный палец, — вы ведь только что сказали, что попробуете меня научить?

— Это не вполне обучение. Бешеному Биллу бы это ох как не понравилось. Я просто поделюсь с тобой своим опытом, однако он может оказаться совершенно бесполезным. Все, что я могу — это показать тебе гору и надеяться, что ты сам найдешь путь к вершине.

— А долго этому учиться?

— Не знаю, — Вольта покачал головой. — Не имею никакого представления. Те, кого я учил раньше, сдавались за неделю.

— Вероятно, это требует немалых усилий и сосредоточенности.

— Требует. Безумной сосредоточенности, точнейшей фокусировки и невероятной четкости. Требует человека целиком.

— А камень действительно того стоит?

— Тебе решать.

— Вы видели его?

Вольта помедлил секунду:

— Видел. Во сне.

— Не понимаю. Вы хотите, чтобы я исчез в ваших снах?

— О нет, — Вольта даже побледнел, — как раз этого я больше всего не хочу.