Наркосвященник - Николас Блинкоу

Мать послала их за свадебным подарком – для Дэвида, хотя он этого не знал. Элиас Хури страдал артритом и так медленно передвигал ноги, что София постоянно забегала вперед. Оставалось меньше двадцати минут, а ей ужасно хотелось подобрать какое-нибудь украшение и для себя. По слухам жених был богат и намечался большой банкет. София искала что-то особенное, вот только она не знала что. Она перебегала от прилавка к прилавку, а Элиас тащился позади, покачивая бумажным пакетом с подарочным набором соусниц для Дэвида. И как только София увидела жемчужное украшение на голову, такую маленькую диадемку, то сразу поняла: это именно то, что надо. Она подождала, пока отец не нагонит ее, затем стянула украшение с подставки на прилавке и быстро сунула его в пакет с подарком для Дэвида. Отец ничего не заметил. Он взглянул на часы и сказал, что пора идти в церковь встречаться с мамой.

Ближе к выходу София заволновалась. Она попросила отца подождать, пока она сбегает в туалет, а сама думала, не прихватить ли лучше жемчужное ожерелье, которое она видела раньше на другом прилавке.

Она продиралась сквозь толпу покупателей с засунутым под юбку ожерельем, как вдруг увидела, что на выходе со стороны Оксфорд-стрит охранники окружили ее отца. Его всего трясло, и он изо всех сил пытался постоять за себя, так что охранникам никак не удавалось затащить его за порог магазина. Он громко звал ее.

– Его увели, а ты ждала снаружи, пока не приехала полиция, – сказал Дэвид.

София кивнула. Теперь, закончив свой рассказ, она уже не так дрожала.

– Значит, отец не хочет тебя подставлять?

Ему пришлось объяснить, что значит подставлять. Она поняла и кивнула. Она не сомневалась, что отец все возьмет на себя.

– Пойдем-ка, – сказал Дэвид и приподнял ее с лавки. – Мне надо все обдумать, а на ходу мне думается лучше.

Когда они проходили по аллее, мимо них в противоположном направлении пробежали четверо полицейских. Дэвид настолько осмелел, что даже крикнул им: "Осторожней! "

На улице около микроавтобуса образовали полукруг вооруженные полицейские. Дэвид остановился и взглянул на Софию. Может, прочитать ей "Богородица, Дево, радуйся", но он не знал, много это или мало для подобного преступления. И просто сказал:

– Забудь о своем воровстве. Ты скоро все это перерастешь. А если тебе для спокойствия не хватает прощения, так попроси его у своего отца и больше не расстраивай родителей. – Он подтолкнул ее по направлению к вооруженным полицейским. – Спроси у них, где ближайший участок, и они тебя подвезут.

София отвлекла полицейских, и Дэвид смог улизнуть по направлению к Пикадилли.

Сестре Хильде он не стал рассказывать всего. Надо же соблюдать тайну исповеди. Да она и не врубилась бы. Лицо ее продолжало зеленеть. Нет, это не листва отбрасывала отсвет. Ей становилось дурно.

– Да я и не могу быть католическим священником, поскольку я еврей, – сказал Дэвид и положил руку на ширинку. – Смотрите.

– Найн! – завопила сестра Хильда, когда зиппер поехал вниз. Она завертелась волчком и врезалась в дерево. Все говорило за то, что она лишилась чувств.

* * *

Дэвид припарковался во внутреннем дворике церкви. Через открытую дверь он увидел, что церковь почти заполнена. Было без пяти три, свадьба назначена на три, так что у него оставалось еще несколько минут. Он проскользнул внутрь через маленькую дверцу и направился к каморке отца Джорджа. Он хотел удостовериться в том, что сестра Хильда не обошла его на повороте и не успела сорвать церемонию. Пробегая по коридору, он услышал шаги за спиной. Его звал Тони.

– Подожди, – шикнул на него Дэвид, поднося палец к губам.

Он уже был у двери. Приоткрыв щелочку, Дэвид увидел, что отец Джордж тяжело развалился на стуле и либо спал, либо пребывал в ступоре. Во всяком случае, пребывал в своем обычном состоянии. Одной заботой меньше.

– Что такое. Тони?

– Элиасу плохо, так что мне придется быть посаженым отцом Софии.

– Но это невозможно, ты же мой свидетель. – Дэвид выглянул из-за занавески, отделяющей коридор от нефа. Перед ним предстал в сборе весь приход. – Ты только взгляни. У меня нет выхода. Я здесь никого не знаю, кроме тебя.

– София поручила все Юсуфу. Мне надо идти, она ждет на улице. – Тони беспомощно взглянул на друга.

Дэвид видел, как колыхнулись занавески, пропуская Тони в направлении придела, в обход публики. Места в ряду перед алтарем пустовали, не было никого ни со стороны жениха, ни со стороны невесты. Интересно, подумал Дэвид, можно ли ему занять свое место. По времени пора. Солнечные лучи, проникавшие в церковь через дверь, образовали собой плотную световую завесу, разделившую церковь на две половины. Люди, оказавшиеся во власти света, превратились в силуэты. Когда некто блуждающей походкой подошел и занял место в первом ряду, Дэвид решил, что это Юсуф. Он восседал именно там, где традиционно должен был находиться свидетель, справа от места жениха. Заметив Дэвида, он повернулся в сторону занавески. Это был Шади. Дэвид уставился на него, и Шади похлопал себя по нагрудному карману, разыгрывая пантомимку с проверкой обручального кольца. Он устроил настоящий спектакль: шок, ужас, все пропало. И наконец, сверкнув своей фирменной ухмылочкой, продемонстрировал кольцо, оказавшееся в другой руке.

– Где ты был? – раздался голос у Дэвида за спиной.

Дэвид обвернулся. Сэмми Бен-Найм увлек его в тень коридора.

– Все на мази, – шепнул Дэвид.

– Моли Бога, чтоб так. От этого зависит вся твоя последующая жизнь.

– Да ладно тебе, что ты все принимаешь так близко к сердцу? Тебе-то что? Или ты в доле с Бродецким?

Сэмми придавил Дэвида под дых.

– Слушай сюда, говнюк. Для тебя все шуточки, ты вообще не соображаешь, что делаешь. Укурен, и все по фигу. Зато я серьезно. Пока мы не вернем Иерусалим, не будет никакой политики, никаких переговоров и никаких перемирий. Для тебя, конечно, это не имеет значения, подумаешь, какой-то сраный мир. Но для нас нет ничего важнее. Понял ты, говно? И пока я в деле, никто не сможет мне помешать.

– Ладно, прости.

Дэвид проверил свои ребра. От таких прикосновений можно всех внутренностей лишиться.

– София получила право собственности на квартиру?

– Она сейчас с Тони, документы у него. Все в ажуре.

– Ладно, постарайся, чтобы свадьба не сорвалась, и все будет в ваших руках.

Дэвид воспринял это фигурально. Раз они поженятся, то и квартира, соответственно, будет официально расцениваться как их общая собственность.

– Да не волнуйся ты, – сказал он. – Продаст она эту квартиру, можешь не сомневаться. Она только и думает, как бы поскорее получить денежки, развестись да слинять из страны.

– Она не разведется.