Девушка, которую ты покинул - Джоджо Мойес

Неожиданно кто-то звонит в дверь. Должно быть, Мо оставила ключи на работе. Лив с трудом встает из-за письменного стола, потягивается и идет к домофону.

— Ты опять забыла ключи.

— Это Пол.

— Привет, — обмирая, произносит она.

— Мне можно подняться?

— Вовсе не обязательно. Я…

— Ну пожалуйста! Нам надо поговорить.

На то, чтобы посмотреть на себя в зеркало или причесаться, времени уже нет. Она стоит, держа палец на кнопке домофона, и ее раздирают сомнения. Потом жмет на кнопку и отшатывается, словно боится, что дверь вот-вот взорвется.

Лифт, дребезжа, ползет наверх, и по мере его приближения у нее все сильнее крутит живот. А вот и он сам. Смотрит на нее из-за решетчатой двери лифта. На нем мягкая коричневая куртка, а взгляд непривычно усталый. И вообще вид какой-то измученный.

— Привет. — Он выходит из лифта и стоит в коридоре.

— Здравствуй, — зябко скрестив руки на груди, отвечает она.

— Мне… можно войти?

— Чего-нибудь выпьешь? — попятившись, спрашивает она. — Я хочу сказать, ты останешься?

Он чувствует надрыв в ее голосе и поспешно говорит:

— Было бы здорово. Спасибо.

На негнущихся ногах она идет на кухню, он проходит за ней. Она заваривает чай, чувствуя на себе его взгляд. Поворачивается к нему, чтобы отдать кружку, и видит, что он задумчиво трет виски. Поймав ее удивленный взгляд, он говорит почти извиняющимся тоном:

— Голова просто раскалывается.

Лив смотрит на пластилиновую фигурку на холодильнике и виновато краснеет. И, проходя мимо, как бы ненароком смахивает ее на пол.

Пол ставит кружку на стол:

— Ну ладно. Мне действительно сейчас тяжело. Я, конечно, должен был прийти раньше, но у меня сейчас гостит сын, и вообще хотелось обдумать, как быть дальше. Послушай, я не собираюсь темнить и все тебе расскажу. Но думаю, тебе лучше сесть.

— Боже мой! Ты женат! — ахает она.

— Нет, я не женат. Хотя так было бы… даже проще. Лив, пожалуйста. Присядь и выслушай меня.

Но она остается стоять. Тогда он вынимает из кармана куртки конверт и протягивает ей.

— Что это?

— Прочти. А я постараюсь тебе объяснить.

КРВ

Лондон W1,

Грантем-стрит, 115, кв. 6

15 октября 2006 г.

Дорогая миссис Халстон!

Мы действуем от лица организации, носящей название «Компания по розыску и возврату», созданной с целью возвращения частным лицам произведений искусства, перемещенных в годы войны.

Насколько нам известно, Вы являетесь обладателем картины французского художника Эдуарда Лефевра «Девушка, которую ты покинул». Наследники мистера Лефевра представили нам письменное свидетельство того, что картина была в собственности жены художника и стала предметом вынужденной или сомнительной сделки. Истцы, которые являются гражданами Франции, требуют возвращения картины в семью художника, согласно Женевской конвенции и положениям Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта. Таким образом, мы хотели бы Вам сообщить, что отныне будем действовать от их имени.

В ряде случаев произведения искусства могут быть возвращены законным владельцам в досудебном порядке. В этой связи мы хотели бы пригласить Вас на встречу с участием представителей семьи Лефевр с целью урегулирования данного вопроса.

Мы отдаем себе отчет в том, что подобная новость может Вас неприятно удивить. Но хотим Вам напомнить, что имеются многочисленные прецеденты, возвращения произведений искусства, перемещенных в военное время, а также добавить, что Вам может быть выплачена в счет компенсации определенная сумма.

По нашему мнению, осознание того факта, что работа возвращена законным владельцам, должно принести некоторое удовлетворение всем заинтересованным лицам.

За дополнительной информацией вы можете обращаться к нам в любое время.

Пол Маккаферти,

Джейн Дикинсон,

директора КРВ

Она смотрит на имя внизу письма, и комната вдруг плывет перед глазами. Она снова перечитывает последние слова, надеясь, что письмо — просто дурацкий розыгрыш. Нет, это какой-то другой Пол Маккаферти, совершенно другой. Да, их в стране, должно быть, не меньше сотни. Очень распространенное имя. Но потом она вспоминает, как он смотрел на картину три дня назад и как старательно прятал глаза. Она обессиленно опускается на стул.

— Это что, шутка такая?

— Если бы так!

— Что, черт возьми, означает КРВ?

— Мы разыскиваем пропавшие произведения искусства и возвращаем их законным владельцам.

— Мы?! — Она непонимающе смотрит на письмо. — Ну а я-то… здесь при чем?

— Картина «Девушка, которую ты покинул» — предмет запроса по реституции. Портрет принадлежит кисти художника Эдуарда Лефевра. Его семья хочет вернуть картину.

— Но… это нелепо. Она у меня уже много лет. Чуть ли не десять.

Тогда он снова лезет в карман и достает уже другое письмо, с фотокопией статьи из журнала.

— Это пришло в наш офис несколько недель назад. Поступило ко мне с входящими документами. Однако я тогда занимался другими делами и не смог сложить два и два. И когда ты той ночью пригласила меня к себе, я сразу узнал работу.

Она внимательно изучает фотокопию. Ее картина смотрит на нее с цветной страницы, хотя цвета несколько смазаны.

— «Архитектурный дайджест».

— Да, полагаю, тот самый журнал.

— Он пришли, чтобы написать статью о Стеклянном доме, когда мы еще только поженились, — в отчаянии прижимает она руку ко рту. — Дэвид решил, что публикация станет для него хорошей рекламой.

— Семья Лефевр проводила ревизию работ Эдуарда Лефевра, в ходе которой обнаружилось, что несколько работ отсутствуют. Среди них «Девушка, которую ты оставил». После тысяча девятьсот семнадцатого года никаких документальных свидетельств о ней не сохранилось.

— Сумасшедший дом какой-то! Картина была… Дэвид купил ее у одной американки. В Барселоне.

— Хозяйки галереи? У тебя сохранился чек?

— Нечто вроде. Но это просто бумажка. Она собиралась выбросить картину. Уже выставила ее на улицу.

— Ты знаешь, кто была та женщина? — устало проводит Пол рукой по лицу.

— Господи, столько лет прошло! — качает головой Лив.

— Лив, ты должна вспомнить. Это крайне важно.

— Да не могу я ничего вспомнить! — взрывается она. — Ты заявляешься ко мне и требуешь, чтобы я подтвердила право собственности на свою картину, и только потому, что кто-то где-то решил, будто миллион лет назад картина принадлежала ему! Я ничего не понимаю, — говорит она. — У меня просто в голове не укладывается!