Искушение Дэвида Армитажа - Дуглас Кеннеди

— Да, есть.

— И?..

— Довольно скромные новости.

— Этим вы хотите сказать…

— Ваша бывшая жена согласилась разрешить вам говорить с Кейтлин по телефону.

— Наверное, это шаг вперед.

— Вне сомнений. Однако она настаивает на паре условий. Вы можете звонить только через день и разговаривать не больше пятнадцати минут.

— Она сама выдвинула эти условия?

— Да, сама. И как говорит ее адвокат, потребовались время и усилия, чтобы уговорить ее даже на этот ограниченный доступ.

— Когда я смогу в первый раз позвонить?

— Сегодня. Ваша бывшая жена предложила звонить в семь. Вас это устраивает?

— Конечно, — сказал я, думая о том, что мое расписание ныне трудно назвать перегруженным. — Но, мистер Дикерсон… Уолтер… сколько времени пройдет, прежде чем я смогу увидеть свою дочь?

— Если честно, все зависит от вашей бывшей жены. Если ей захочется продолжать дергать вас за яйца — пардон за мой французский, — это может тянуться месяцы и месяцы. Конечно, если ваши карманы достаточно глубоки, в этом случае мы можем обратиться в суд. Но давайте будем надеяться, что мадам остынет и согласится договориться о непосредственных контактах. Жаль, что у меня нет новостей получше, но вы, вероятно, уже и сами пришли к выводу, что такой вещи, как полюбовный развод, не существует. А когда еще имеется ребенок, то разногласиям нет конца. По крайней мере, теперь вы сможете разговаривать с Кейтлин. Запомните — это начало.

В семь часов вечер я дрожащей рукой набрал номер. Люси наверняка посадила Кейтлин у телефона, потому что дочь сразу же сняла трубку.

— Папа! — воскликнула она, и по ее голосу я понял, что она искренне рада меня слышать. — Почему ты исчез?

— Мне нужно было уехать, чтобы поработать, — соврал я.

— Ты больше не хочешь меня видеть? — спросила она.

Я с трудом сглотнул.

— Я безумно хочу тебя видеть. Просто… я сейчас не могу.

— Почему не можешь?

— Потому что… потому что я очень далеко.

— Мама сказала, что ты попал в беду.

— Верно, были неприятности… но сейчас уже лучше.

— Когда ты приедешь, чтобы со мной повидаться?

— Как только смогу. — Я закусил нижнюю губу. — А пока мы будем с тобой разговаривать по телефону. — Мой голос дрогнул.

— Папа, что случилось?

— Все в порядке, Кейт, все в порядке… — сказал я, вытаскивая себя из бездны. — Расскажи мне, как дела в школе.

Следующие четырнадцать минут мы говорили на самые разные темы — от ее роли ангела в школьном спектакле до причин, почему она считает, что Большая Птица скучная, а Куки Монстр — классный[30], и ее желания получить в подарок спящую куклу Барби.

Я следил за временем по своим часам. Точно через пятнадцать минут после того, как Кейтлин сняла трубку, я услышал голос Люси:

— Скажи папе, что пора кончать разговор.

— Папа, уже пора заканчивать…

— Ладно, милая. Я ужасно по тебе скучаю.

— Я тоже по тебе скучаю.

— И я позвоню тебе в пятницу. Я могу сейчас поговорить с твоей мамой?

— Мам, — сказала Кейтлин, — папа хочет поговорить с тобой. Пока, пап.

— Пока, дочь. — Затем я услышал, как она передала трубку Люси. Но Люси, не сказав ни слова, повесила ее.

Естественно, на следующий день мы с Мэтью Симзом говорили только об этом разговоре.

— Люси так меня презирает, что никогда больше не разрешит увидеть Кейтлин.

— Но ведь она разрешила вам поговорить с ней… а это явный шаг вперед в сравнении с тем, где мы были неделю назад.

— И все же я сам все это на себя навлек…

— Дэвид, когда вы ушли от Люси?

— Два года назад.

— Из того, что вы рассказали мне во время нашей первой беседы, я пришел к выводу, что вы были невероятно щедры, когда дело коснулось раздела имущества.

— Она получила дом, за который я заплатил полностью.

— С тех пор вы регулярно выплачивали ей алименты, вы были хорошим отцом для Кейтлин и вы не сделали ничего скверного в отношении вашей бывшей жены.

— Да, это так.

— Вот видите! И если она через два года после развода все еще испытывает к вам ненависть, это ее проблема, не ваша. И если она использует Кейтлин в качестве оружия против вас, ей скоро придется понять, что она поступает как эгоистка, потому что об этом ей скажет ваша дочь.

— Надеюсь, вы правы. Но меня все равно преследует одна мысль…

— Какая?

— Что мне не следовало их бросать, что я совершил ошибку. Ужасную ошибку.

— Вы когда-нибудь говорили об этом Люси?

Однако, когда я позвонил в пятницу, Люси снова отказалась со мной говорить. Более того, она велела Кейтлин повесить трубку сразу же по истечении оговоренных пятнадцати минут. То же самое произошло в воскресенье, но я успел сообщить Кейтлин номер моего телефона в коттедже и попросил ее сказать Люси, что буду жить там еще несколько недель.

Согласиться продлить свое пребывание в коттедже Уилларда было легко. У меня не было выбора. К тому же мне повезло, потому что Уиллард принял решение задержаться в Лондоне еще на полгода.

— У него появилась еще одна большая работа, и ему, похоже, нравится серая мгла этого города, так что получается, ты можешь остаться в его доме до Рождества, — сказала Элисон, когда позвонила мне, чтобы сообщить новости. — Более того, он рад, что ты присматриваешь за домом… и он не собирается ничего с тебя брать, за исключением оплаты коммунальных услуг.

— Очень мило с его стороны.

— Еще он просил передать тебе, что все, что произошло с тобой, — это перебор и несправедливость. Он даже написал этим ребятам из «Эмми», что они повели себя как последние засранцы.

— Он на самом деле употребил это слово?

— Приблизительно.

— Когда будешь снова разговаривать с ним, скажи ему, что я ему очень благодарен. За последнее время это мое первое везение.

Но я недолго радовался. На следующий день, когда мне наконец удалось дозвониться до Бобби, в шаге от меня разорвалась мегатонная бомба.

Я позвонил ему на мобильный. Услышав мой голос, Бобби заметно смешался.

— Привет, как делишки? — спросил он.

— Бывало и лучше.

— Да, я слышал, тебе туго пришлось. Откуда ты мне сейчас звонишь?

Я рассказал, что Салли вышвырнула меня из дому, а Элисон нашла это убежище на берегу.