Большая игра - Молли Блум

Снова пришло лето, и долгая, холодная зима отступила в прямом и переносном смысле, освободив место надежде и жажде жизни. Я опять арендовала дом в Хэмптонсе, и мы с девочками с головой погрузились в круговорот вечеринок, матчей поло и, конечно, игр.

Я заново составила список игроков и снова начала зарабатывать, но теперь я уже не получала от своей работы такого удовольствия, как раньше. Я устала. Устала оттого, что меня постоянно используют. Мне стало казаться, что, если я не соглашусь опуститься до их уровня, я не смогу конкурировать с людьми, не имеющими ни совести, ни чести. Я должна была постоянно думать о том, чтобы прикрыть спину, и не могла отделаться от чувства, что все, с кем я имела дело, стремились украсть мои игры, а так называемые друзья либо сами в этом участвовали, либо получали деньги за помощь. Тяжесть моего образа жизни и одиночество все больше истощали меня.

Июль я провела на Ибице и в Сен-Тропе, занимаясь, как обычно, поиском новых игроков и политической возней. И я тоже играла. В один из вечеров на Ибице я собрала пятьдесят тысяч долларов от людей, которые были мне должны, и все они просто передали мне пачки наличных. Но страсти и энтузиазма уже не было. Вместо того чтобы отплясывать вместе со всеми на столах, я сидела на диване и просто смотрела на весь этот клубок полуобнаженных девиц, потных мужчин, наркотиков, алкоголя и обмана.

Я ушла из клуба и пошла пешком в отель. Начало светать, мои друзья будут еще гулять несколько часов, а я все никак не могла освободиться от чувства пустоты.

Я преспокойно несла в дамской сумочке пятьдесят тысяч наличными, но когда суммы, которые мне надо было перевозить по улицам города, намного превышали эту, я принимала определенные меры безопасности.

У меня был водитель, которого я нанимала именно для таких случаев.

Я договорилась с Силасом, что он заберет меня, когда я поеду в центр за большой суммой. Силас ориентировался на улицах Нью-Йорка, как рыба в воде, и мог довезти меня от моего дома в Верхнем Вест-Сайде до Финансового квартала менее чем за десять минут.

Я села в тонированный «эскалейд» и достала ноутбук.

– Приветствую, Молли, – поздоровался Силас.

– Привет, – ответила я, глядя в свои таблицы.

– Как дела?

– Отлично, – сказала я, расстроенная несоответствием того, что мне были должны, и того, что должна я.

Возможные потери составляли огромную сумму, и перспектива еженедельного сбора денег все больше угнетала меня. Силас обычно не бывал таким разговорчивым, частично этим он мне и нравился. Я никогда не говорила ему, чем зарабатываю на жизнь, и хотя я не сомневалась, что он все знал, вопросов он не задавал.

– Кстати, – продолжал Силас. Его итальянский акцент превращал речь в мешанину звуков, так что мне приходилось делать усилия, чтобы понимать его. – У меня друзья живут в Джерси. У них крупные хеджевые фонды… Хотели бы встретиться с вами.

Я оторвалась от ноутбука и посмотрела на него. Важнейшая часть моей работы заключалась в обеспечении свежего мяса для игры, и хотя попытка Силаса подключиться к моим делам была в определенном смысле навязчивостью с его стороны, я прекрасно знала, что полезная информация может появляться из самых странных источников.

– О’кей, – ответила я, – дай им мой телефон, Силас. Спасибо.

Я улыбнулась ему в зеркало заднего вида и надела наушники, чтобы, не прерываясь, успеть закончить подсчеты за следующие шесть минут.

Я напрочь забыла об этом разговоре с Силасом, пока он сам не позвонил мне через несколько часов.

– Я поговорил со своими друзьями. Они хотят встретиться, – услышала я его голос с сильным акцентом.

Меня не удивляло, что Силас действовал как посредник. Все всегда хотят урвать себе кусочек, и если сделка состоится, он получит свое.

– Пусть твои друзья приходят в «Four Seasons» – ответила я. – Я буду там в пятницу.

У меня уже была там назначена встреча с одним галеристом, который хотел устроить небольшую еженедельную игру для художников и владельцев галерей, так что я не потеряю слишком много времени, если «друзья» Силаса окажутся бесполезны.

Я сидела в уголке, допивая холодный чай, когда появился Силас с «друзьями». Я сразу же их заметила. Два типа громадного роста остановились у бара, оглядываясь в замешательстве. Они выглядели в точности так, будто вышли со съемочной площадки «Славных парней»^[70], в плохо сидящих костюмах и с золотыми цепями.

Я вытаращила глаза. Чего-чего, а этого я точно не ожидала, и такая встреча мне была совершенно ни к чему. Но они уже заметили меня и направились в мою сторону. Я встала, чтобы поздороваться с ними. Они возвышались над моей головой, как две башни.

– А… вы Молли? – нерешительно спросил один из них. Я привыкла к такой реакции. Новые игроки обычно удивлялись, когда видели перед собой молодую женщину маленького роста, одетую в деловой костюм от Армани и с жемчужным колье на шее.

– Приветствую, – вежливо сказала я, как ни в чем не бывало. Я помахала официанту, который окинул их убийственно высокомерным взглядом. – Хотите что-нибудь выпить? – поинтересовалась я.

Они опустились в мягкие кожаные кресла. Их жесты говорили о том, что они чувствуют себя именно так, как и выглядят: не в своей тарелке.

– А, типа, да-а… возьму, ээ… яблочный мартини, – сказал тот, что был повыше, представленный мне как Ники.

Я чуть не облилась чаем. Такой крутой тип – и яблочный мартини? Серьезно, что ли? Все это начинало становиться смешным. Костюмы, яблочный мартини. Это уже слишком.

Тот, что пониже ростом, Винни, обратился ко мне.

– Мы хотим поговорить о сотрудничестве, – сказал он, и его тон свидетельствовал о том, что это скорее настоятельная рекомендация, чем предложение. – Мы можем помочь с получением долгов. Мы слышали, у тебя хорошая игра, классная, но все хотят тебя поиметь, потому что ты девушка. Если ты будешь с нами, никто никогда больше не посмеет с тобой шутки шутить.

Верное заявление, и преподнесено корректно, но я понимала, что безопасностью тут и не пахнет.

Я помолчала, только отхлебнула большой глоток чая.

– Ребята, я высоко ценю ваше предложение, но мне, правда, не нужна никакая помощь, – сказала я, пытаясь смотреть им в глаза уверенно, но доброжелательно.

– Слушай, тут тебе не Беверли Хиллз, – сказал Винни. – Здесь так делается: ты нам отстегиваешь, мы тебя прикрываем. Я тебя не спрашиваю, а рассказываю, как здесь такие дела делаются.