О нем и о бабочках - Дмитрий Липскеров

В институт с таким убогим аттестатом она даже и не пробовала поступать, хотя могла бы за взятку, но эти деньги предпочла проплатить ментам в крупных гостиницах, где по барам и ресторанам цепляла на свой круглый зад фирмачей. У нее появилась валюта, и Изольда, коротко попрощавшись с матерью, съехала в съемную квартиру на Патриарших, где ее навещали пара атташе по культуре, консул и посол одной из самых маленьких африканских стран с большой золотой бляхой на груди. Изольда не была похожа на мать, Родину не ненавидела, а оттого и злобы ей куда меньше передалось по наследству. Ее все устраивало и в Москве, где все фирменное, иностранного производства, чем раньше спекулировали, продавалось спокойно, еды было навалом всякой, Изольда даже крокодила пробовала на приеме у своего африканца с бляхой. Ничего так, курица – она и есть курица, хоть и крокодил… Есть деньги – лети хоть в Америку; а что ей там, собственно говоря, делать без языка и знаний – проституцией заниматься? Но в свой храм нелюбви за деньги она допускала и в Москве, получая от клиентов денег в избытке. Со временем Изольда становилась все красивее, без диетических сложностей худела, и щеки ее горели натурально гранатовым цветом. Клиентура была постоянной, под подъездом стояла собственная иномарка, холодильник забит – чем не жизнь? Вот только в последнее время она все больше уставала, и не только на работе, но и дома. Не обращала внимания на такие мелочи, собираясь летом съездить в Италию, погреться под неаполитанским солнцем и не работать целые две недели.

В один из редких звонков мать посоветовала дочери сходить к врачу:

– Для девушек нашей профессии процедура осмотра самое главное!

– Так ты еще в деле?

– В деле, – подтвердила мать. – Только в своем, теперь девочки на меня работают, а я по охотке…

– Может, мне к тебе? – спросила дочь.

– Негоже матери дочь продавать! Работай сама.

– Чего не уезжаешь?

– Уеду. Денег соберу, куплю дом в Испании, тогда…

Изольда побывала у гинеколога и с удивлением узнала, что беременна.

– Как так? – вопросила она. – Я всегда с…

– Вы беременны, срок к четырем месяцам приближается, – не желал много разговаривать специалист. – Нужно сдать все анализы, встать на учет и пить витамины.

Домой Изольда возвращалась убитая и чуть было не врезалась в пожарную машину. Она все думала, от кого могло произойти такое несчастье, где недосмотрела, чья плоть набухает в ней дрожжевым тестом?.. Все сходилось к одному из клиентов – послу маленькой африканской страны… Пользу из своих умозаключений Изольда извлекать не собиралась, посла шантажировать и не думала, а потому продолжала принимать, но значительно реже.

А потом к ней в дом пришли. Наряд милиции с участковым и какой-то дядька в мятом белом халате. Участковый жался к стене, будто она прокаженная, а дядька, назвавшись санитарным врачом, попросил женщину проехать с ними в больницу на Соколиной Горе.

– Зачем? – удивилась Изольда.

– Там все узнаете, – ответил милиционер.

Больница оказалась инфекционной, и она, совсем не дура, поняла, что подхватила что-то вроде сифилиса, ради гонореи не потащили бы, и что проблем будет куча. Когда и с кем она так вляпалась?! Моралью будут тыкать и все такое. Да пофиг! Здесь еще и беременность… И повели ее по кабинетам. Залезли во все отверстия, просветили глаза светом, УЗИ сделали, но даже салфетку не дали, чтобы гель вытереть, хотя проинформировали, что в животе девочка. Точно сифилис, поняла женщина, отсюда презрение. Ее засунули в аппарат МРТ, к которому была прикручена табличка со странным названием «Образ 1». Врачи болтали между собой, что уже год как в подвале стоит импортный томограф, но никто не знает, как смонтировать его, а уж как пользоваться – подавно не ведали. Собирались пригласить американцев, чтобы обучили, но, видно, денежки пошли кому-нибудь на фундамент дачки метров этак на тысячу.

Женщина-терапевт слушала сердце и задавала вопросы:

– Что с весом?

– Немного похудела в последнее время.

– На сколько?

– Я на весы не встаю. Я по одежде.

– Слабость, потливость?

– Я беременна. А потливость все больше по ночам.

После всех исследований она просидела в коридоре на стуле четыре часа и все терзала себя – как эта беременность случилась? И сифон откуда-то!.. Справлюсь, решила, как-нибудь…

То, что услышала Изольда в кабинете главного доктора, сначала повергло ее в смятение, а потом погрузило в пучину первобытного, неописуемого страха.

– У вас ВИЧ! – сообщил заведующий отделением и зачем-то показал на просвеченные негатоскопом снимки томографа.

– А что это?

– По-простому – СПИД.

Изольда потеряла сознание и сползла по стенке на пахнущий хлоркой пол. Ее никто не подхватил, не пытался привести в чувство.

– Тварь! – просто сказал завотделением.

– Тварь! – подтвердил ординатор.

– У вас дочь, по-моему?

– Убил бы!

– Она еще даже в школу не ходит?

– А я себе представил. Убил бы…

– Как же эту тварь угораздило? Профессионалка же! – размышлял заведующий, а потом сам себе ответил: – Анальный секс. Эти дуры считают, что только одну дырку надо защищать! А он потом заехал ей пониже и не сдержался, брызнул. Здесь и ВИЧ, и, наверное, оттуда же и беременность.

– Туда ей и дорога! В анал, – решил ординатор.

Изольда пришла в себя и тотчас вспомнила, к чему приговорил ее врач. Она было снова хотела лишиться рассудка, закатила глаза, но ординатор грубо остановил процесс:

– Але! Тебе здесь не бордель, нечего валяться!

Она кое-как поднялась, сломав накладные ногти на правой руке, затем подышала глубоко и, не спрашивая разрешения, села сомнамбулой в кресло.

– Вас как зовут? – спросил заведующий. – Хотя у меня тут написано… – полистал бумажки и проинформировал, что первым делом мы избавляемся от ребенка.

– Четыре месяца почти! – осипшим голосом проговорила Изольда.

– Значит, искусственные роды. Выдавим! – решил ординатор. – Еще одного спидоносца нам тут родишь.

– Коллега!

– Почему… почему спидо… спидоносца? – Женщина с трудом ворочала языком, будто рот был набит пластилином. – Это девочка. Мне сказали…

– Потому что ничтожный процент, что он родится здоровым, – подтвердил зав. – А даже если повезет, то кто воспитывать его станет, ВИЧ-отрицательного? А не повезет?..

На автомате Изольда вновь сообщила, что не «его», а «ее», «она» девочка, и у нее есть мать, в смысле ее, Изольды, мать. Потом спохватилась:

– А сколько мне…

Завотделением выбрался из-за стола и, взяв указку, принялся тыкать ею в снимки: