Маленькие дети - Том Перротта

— А взамен вы им что-нибудь предложили? — поинтересовалась Кэти.

— Конечно, это же моя работа. Я предложил им сотню вариантов. Мне лично больше всего нравится «Жуй-У-Нас». Звучит вполне по-китайски, и всем все понятно. По-моему, то, что надо, но клиенты наотрез отказались.

— А мне нравилось «Председатель Маус», — вмешалась Сара. — Это забавно.

Ричард печально покачал головой:

— Можете себе представить, как они это восприняли. Сказали, что никто ничего не поймет и вообще они не собираются называть свои рестораны именем коммунистического диктатора. Я говорю, если хотите что-то американское, тогда, может, «Вок-н-ролл»?

Тодд засмеялся:

— А еще можно «Вок эраунд зэ клок» или «Рок эраунд зэ вок».

— У меня целых две страницы вариантов с «вок», — кивнул Ричард.

Сара нежно улыбнулась мужу:

— Ты вкалывал, как китаец, милый.

Шутка была слабенькой, но Кэти все-таки рассмеялась. Она прихлебывала прекрасное вино, принесенное гостями, и думала о том, что уже очень давно они не знакомились с новыми людьми и не проводили вечера за интересными и взрослыми разговорами, вместе с детьми, которые не мешали, а тихо играли во что-то на полу. Обед получился совсем не таким, как она ожидала, ни одно из опасений не оправдалось, и Кэти на минуту почувствовала себя счастливой, потому что ошиблась и потому что целую неделю изводила себя из-за ерунды.

* * *

Неясным оставалось только одно: если все обстоит именно так, как говорит Тодд, — то есть если Сара для него просто случайная знакомая, мать одной из приятельниц Эрона, с которой он иногда сталкивается у бассейна, — то зачем такая секретность? Почему сначала он пытался все отрицать? (Эти вопросы стояли первыми в списке из шести пунктов под заголовком «Причины, по которым это может оказаться правдой».) Почему впервые она услышала о Саре не от мужа, а от трехлетнего сына? И почему, когда впервые упомянула ее имя, Тодд притворился, что не понимает, о ком идет речь?

— О Саре? — переспросил он. — Я не знаю никакой Сары.

— Сара из бассейна. У нее дочка, которую зовут Люси.

Они лежали в темноте, и Кэти не видела его лица, но уловила и явное замешательство, и то, что Тодд немного помолчал, словно обдумывая ответ:

— А, мама Люси… Да, точно. Я и забыл, что ее зовут Сарой.

— Эрон говорит, что играет с ней каждый день.

— Не каждый.

— И еще говорит, что спит у них в доме.

— Один раз, — быстро сказал Тодд, — мы попали в грозу, а дети уснули в коляске.

— Он говорит, что спит там каждый день.

— Это преувеличение. Может, два или три раза, но, разумеется, не каждый день.

Теперь наступила очередь Кэти помолчать.

— И чем вы с этой Сарой занимаетесь, пока дети спят?

— Интересно, чем мы можем заниматься? Болтаем, ждем, пока они проснутся.

— И все?

— Господи, Кэти, если ты меня в чем-то обвиняешь, то так прямо и скажи.

— Я тебя ни в чем не обвиняю. Я просто пытаюсь понять, почему ты мне ничего об этом не рассказывал.

— Потому что я не считал это такой уж потрясающе важной новостью. Мне что, нельзя знакомиться с другими родителями?

— Ты бываешь у нее дома, Тодд.

— Всего пару раз. В основном мы видимся у бассейна.

— Какой у нее купальник?

— Понятия не имею.

— Ты не обратил внимания? Насколько мне известно, мужчины всегда обращают внимание на то, во что одеты женщины у бассейна.

— Завтра обязательно посмотрю и вечером дам тебе полный отчет.

— Она красивая?

— Не особенно, — подозрительно быстро ответил Тодд. — Далеко не такая красивая, как ты.

— Понятно.

— Приходи завтра к бассейну. Сама увидишь.

— Я не могу прийти завтра к бассейну, Тодд. Я днем работаю, если ты не заметил. Кстати, единственная в нашей семье.

— Значит, ты считаешь, что сидеть дома с трехлетним ребенком — это не работа? Попробуй когда-нибудь для интереса.

«Я бы с удовольствием! — хотелось крикнуть Кэти. — Я хоть сейчас готова поменяться с тобой местами». Она сдержалась, потому что не собиралась сейчас говорить ни об экзамене, ни о не устраивающем ее распределении ролей в их семье. Она твердо решила выяснить, что, черт возьми, происходит между ее мужем и этой Сарой, пока она сама целыми днями пропадает в госпитале, расспрашивая старых калек о Гвадалканале и Мидуэе.

— У меня есть идея: давай пригласим эту Сару с мужем в гости на следующей неделе.

— Не очень удачная идея.

— Почему? У нее нет мужа?

— Есть. Но, судя по всему, он не особенно приятный человек.

— О! Значит, она уже жалуется тебе на мужа?

— Нет, я просто читаю между строк.

У Кэти, как от сильного удара, свело болью желудок и перехватило дыхание. Подобной паники она не испытывала со школы, когда перед самым выпускным балом Марк Ровэйн изменил ей с этой шлюшкой Эшли Петерсон. Кэти тогда лежала дома с гриппом, а он притащил Эшли на вечеринку к однокласснику, где их все видели. Надо было сразу же послать его подальше, но ей ужасно не хотелось пропускать бал. Она отправилась туда с Марком, презирала себя весь вечер и поклялась, что больше никогда в жизни не окажется в такой ситуации.

— Пригласи их к нам на обед, Тодд. Я хочу знать, с кем дружит мой сын. И муж тоже.

Тодд морочил ей голову еще пару дней.

— Я сама это сделаю, — наконец сказала Кэти. — Просто скажи мне ее полное имя, и я найду телефон в справочнике.

— Я не знаю ее полного имени.

— Хорошо. Тогда я завтра возьму выходной и сама пойду к бассейну.

— Успокойся, — вздохнул Тодд. — Я сам все сделаю. И перестань уже меня доставать, пожалуйста.

* * *

Сначала накормили детей — хот-доги, картошка фри и молодая морковка — и отправили их в гостиную смотреть «Томас и волшебная железная дорога» — фильм, который во всех отношениях не нравился Кэти. Как профессионала ее просто оскорблял этот неуклюже смонтированный кинематографический винегрет, в котором нелепые разговаривающие локомотивы соседствовали с надуманной психодрамой с Питером Фондой в главной роли. Как мать ее ставило в тупик то, что ее обычно шумный и непоседливый ребенок не просто терпел, но и, очевидно, наслаждался замедленно разворачивающимся сюжетом и мрачноватым фрейдистским подтекстом. Тем не менее, если бы мать разрешила, Эрон с удовольствием смотрел бы эту картину каждый день, а Люси, похоже, готова была довериться его рекомендации.

За последние два года, словно в качестве компенсации за неудачи на экзаменах, у Тодда открылся незаурядный кулинарный талант. На этот раз он приготовил на гриле лосося, и тот получился просто изумительным — розовые сочные кусочки, разграфленные темно-коричневыми следами от раскаленной решетки. Комплименты явно доставляли Тодду удовольствие.